МАССОВАЯ КУЛЬТУРНАЯ РАБОТА В ДЕРЕВНЕ 4 страница

«Ножницы» между городом и деревней в культурном отношении всегда, были очень велики. Тов. Ленин не раз говорил, что необходимо сблизить культуру города и деревни. Но мы видим, что в этом отношении мы все же идем довольно медленными шагами. На культурном фронте мы здорово еще отстаем.

Между городом и деревней и до сих пор есть часто взаимное непонимание. Если мы возьмем крестьян – как крестьянин представляет себе труд рабочего? Он представляет себе его гораздо более легким, чем на самом деле. Напряженность труда рабочего очень часто деревне бывает непонятна.

Вспоминаю случай, который был в 1920 г., когда был поставлен вопрос о производственной пропаганде,

В Доме Союзов было открыто совещание, на котором обсуждался этот вопрос. Тогда это, конечно, было все в самой начальной форме. На совещании выступали рабочие – говорили, что надо сделать, чтобы улучшить производство. После рабочих выступил крестьянин с Северного Кавказа: «Меня удивляет, – говорил он, – то, что рабочие хотят улучшать свое производство. У нас в деревне такое мнение, что рабочие только разрушают своё производство. А они хотят заботиться о том, чтобы было больше мануфактуры. Этого мы еще не слыхали». Это выступление крестьянина характеризует, как крестьяне часто очень упрощенно представляют себе работу городского рабочего.

То же самое приходится наблюдать и во время проведения экскурсий. Например, идет экскурсия на завод. После нее крестьяне обмениваются впечатлениями – и слышишь такие разговоры: «Да, а работа-то ведь все-таки тяжелая!»

С другой стороны, сказывается разница между городом и деревней и в отношении культурной работы. Я сейчас получаю письма от двадцатипятитысячников, которые поехали в деревню. У них создается впечатление, что крестьяне очень ленивы. Я удивилась: «Что такое?! Крестьянин ворочает работу – и вдруг «ленивый»!» Получаю второе письмо. В нем тоже пишут насчет «лености». Оказывается, рабочему бросаются в глаза такие вещи: стоит в поле трактор, занесен снегом, и никто ничего не сделает для того, чтобы его убрать. Дело в том, что рабочий привык относиться иначе к общественному имуществу, чем крестьянин. Крестьянин думает: это колхоз, а не собственное хозяйство – и считает, что кто-то другой должен позаботиться обо всем этом.

Я разговаривала как-то с товарищем, ездившим в колхоз: «Конечно, народ ленивый – любит посидеть, трубочку покурить», – сказал он о крестьянах. А крестьянину кажется, что рабочий ленив. Это происходит оттого, что есть разница в культуре труда. Перестройка сельского хозяйства на новых началах изменяет отношение к труду. Эта перестройка сближает сельское хозяйство с городским. Крестьянин пока еще с трудом приспособляется к работе по общему плану, выработанному правлением колхоза.

Двадцатипятитысячники, приехавшие в деревню, играют там большую роль. Они показывают, как надо работать, показывают более высокую культуру труда рабочего, который работает по плану, размеренно, который привык к общему труду на заводе. Эти знания рабочий несет в деревню, и колхозами это ценится.

Конечно, не все рабочие могут приспособиться. В Курском округе есть одна коммуна. Двадцатипятитысячник пишет оттуда: «Что это такое – крестьяне живут, не имея денег? Есть у них каких-нибудь шесть рублей на человека. Как можно так жить?» У него обострились отношения с крестьянами: он ругает всех, поселился в доме кулака. Ну, думаю, беда у них совсем. Через некоторое время приезжает другой из тысячников и рассказывает, что дело дошло до того, что этот неуживчивый человек чуть было не был избит крестьянами и должен был уехать.

Но нужно сказать, что большинство двадцатипятитысячников приспособляется – и несет более высокую трудовую культуру в деревню. Колхоз это ценит. Происходит настоящее сближение между городом и деревней. Это не та смычка, которая была построена только на обмене. Мне вспоминается стихотворение Маяковского насчет гвоздей, лошадей и т. д. – эта смычка была поверхностная. Теперь рабочий начинает играть все большую роль в жизни деревни. Есть много рабочих, которые относятся к этому делу с большим увлечением, говорят с интересом о колхозной работе, о том, что приходится делать, и т. д. Следовательно, мы теперь подходим (я подчеркиваю – только еще подходим) к гораздо более глубокой спайке между городом и деревней.

Когда читаешь о работе тысячников, слышишь их рассказы, то вспоминается, что говорил Ленин. Он говорил, что теперь настало такое время, когда нужно, чтобы рабочие пошли в народ... Недавно я просматривала книгу Владимира Ильича «Развитие капитализма в России», которая написана тридцать пять лет назад. Кажется, она должна была бы устареть на 100%- И вот оказалось, что в книге Владимира Ильича, написанной тридцать пять лет назад, есть то, что целиком относится к нашему вопросу, и мы сможем многое почерпнуть оттуда. На страницах, посвященных вопросу, как рабочие идут в деревню и кто из деревни идет в город, Владимир Ильич делает такое разделение: в южных районах, в земледельческих, отхожие промыслы выражаются в том, что крестьяне идут наниматься в имения, в экономии. В неземледельческих округах крестьяне идут на фабрики. В частности, Владимир Ильич рассказывает о Ярославской губернии, где тех крестьян, которые не бывали на работе в городе, называют серыми. Считалось, что в город идет самая активная часть деревни. И вот эта разница между сезонной работой южных губерний и сезонной работой промышленного района у Владимира Ильича очень хорошо подчеркнута.

Сейчас прилив в город очень большой. Растут фабрики и заводы, численность рабочего класса увеличивается, и этот постоянный приток рабочих из деревень накладывает особую печать на нашу промышленность и определенным образом отражается на деревне. Связь рабочих, пришедших из деревни, со своей деревней очень крепка. Кроме того, нужно принять во внимание разницу психологии рабочего и крестьянина. У крестьянина психология мелкособственническая.

Года три-четыре назад в «Правде» было описание того, как рабочие Коломенского завода влияют на деревню. Оказывается, что коломенские рабочие, связанные с деревней, не несли в деревню культуры. Например, в деревне идут разговоры – строить школу или нет, а рабочему дела до этого нет, потому что его дети учатся при заводе, и ему все равно, будет школа или нет. Или рабочий сам не работает у себя в сельском хозяйстве, а нанимает батрака. Когда встает вопрос о положении батрачества, такой рабочий не идет впереди. Следовательно, крестьянин, работающий в городе, заражен мелкособственнической психологией. Когда же мелкая собственность начнет заменяться коллективным хозяйством, то рабочие, пришедшие из колхоза, будут играть передовую роль.

Конечно, приведенный случай с Коломенским заводом нельзя обобщать. Напротив, мы видим с давних времен, что крестьянин, возвращающийся в деревню с завода, несет новые мысли, новые идеи и помогает революционизировать деревню. Но исключения все-таки есть, в особенности в отношении тех крестьян, которые происходят из зажиточных слоев. Правда, сейчас это начинает изживаться.

Теперь относительно революционизирующей роли города. Я вспоминаю 90-е годы, когда мне приходилось работать в вечерней школе за Невской заставой. Я там, можно сказать, и дневала и ночевала. Мне приходилось знакомиться с бытом рабочих и приходилось наблюдать, как фабриканты стараются сохранить быт деревни. На другой стороне Невы была суконная фабрика Торнтона. Торнтон старался устроить своим рабочим обстановку деревни. Он вызывал крестьян из отдаленных сел Смоленской губернии. Благодаря тому что вызывались крестьяне только определенных сел, они оказывались в окружении исключительно своих людей. Идти просто в город искать работы страшновато. А тут уже едешь на определенное место. Фабрикант пользовался этим, устраивал им престольные праздники, а потом выматывал из них все силы. И Торнтон не исключение – таких было много.

Работая в школе, мне приходилось наблюдать случаи, когда товарищи уговаривали рабочего учиться. Рабочий приходит в школу с Ветхим заветом. Если речь идет о географии, о жизни рабочих в других государствах, то такой рабочий старается заткнуть уши и читать Ветхий завет. Он соблюдает все посты – не ест мяса. Проходит некоторое время, и уже видишь его среди передовых рабочих, слышишь такой разговор: «Ты уж понимаешь, я сегодня на урок не приду» – это значит, что он идет в кружок. Все это говорит о том, что революционизирующее значение города очень велико. Религия быстро тает, люди начинают есть в великий пост «скоромное» и т. д. И смотришь – приехавший из деревни рабочий за год стал уже другим человеком.

Теперь о деревне. Один рабочий, ходивший в кружок Владимира Ильича, говорил: «Пропаганду в городе вести трудно: шпики стоят за спиной. А в деревне лучше: там братья, дядья – и там легче рассказывать про марксизм». Не знаю, как он рассказывал про марксизм, но рабочие, конечно, в деревню несли очень много. Один учитель, например, рассказывал мне, что ребята «требуют политическую экономию, историю культуры», а он не знает, что. это такое, и книжек у него таких нет. Откуда такие требования? Очевидно, в прежнее время в кружках проходили непременно историю культуры и политическую экономию, и были рабочие, которые рассказывали, как необходимо это знать, – и молодое поколение этим заражено.

Это влияние тысячами путей идет из города в деревню. Но нужно, чтобы это влияние передовых рабочих на отсталую в культурном отношении деревню велось систематически, чтобы оно шло по определенному плану, было влито в определенное русло. Раньше нам много приходилось спорить с ВЦСПС по этому поводу. Мы говорили, что на рабочих собраниях надо говорить не только о городе – нужно, чтобы рабочие отдельных производств говорили и о деревне. Нужно, чтобы профсоюзы определенным образом повернулись лицом к деревне. Есть отдельные профсоюзы, отдельные производства, где связь с деревней очень сильна. Пришедший из деревни должен услышать настоящую рабочую, марксистско-ленинскую оценку того, что происходит в деревне.

В настоящее время профсоюзами совершенно иначе ставится вопрос о деревне. С осени этого года поставлен вопрос о помощи колхозам деньгами, собранными в день индустриализации. Вопросы о деревне постоянно ставятся на очередь дня.

И вот важно было бы на нашем совещании поговорить, как для этих рабочих, органически связанных с деревней, освещать все вопросы. Наше сегодняшнее совещание имеет большое значение, потому что мы можем подтолкнуть город в отношении того, как он должен направлять деревню, в отношении того, что город может внести в деревню и как он может осветить те вопросы, которые сейчас волнуют крестьянство. Сейчас деревня понимает, что по-старому жить нельзя. Это понимают даже самые отсталые. А по-новому жить мешают предрассудки, веками сложившиеся понятия.

Особенно велика власть старого над женщинами. У них кругозор очень узок и дальше детей, дома не идет. Они прикованы к своему хозяйству. Еще в произведении Льва Толстого, написанном очень давно, один из его героев говорит так: «Что вы, бабы, понимаете? Мужик – тот и на чугунку пойдет и в солдаты. А вы, кроме своих горшков и сплетен, ничего не видите». Это было написано давно. Теперь колхозное движение вырывает крестьянку из этого ограниченного круга. Сейчас все товарищи подтверждают, что женщины гораздо более активны, чем мужчины. Одна бригада подсчитала, что на четыре мужских выступления приходится четырнадцать женских выступлений. Это происходит потому, что место женщины в колхозе еще не определилось. Раньше крестьянка знала, что ее дело варить щи и нянчить ребят, а теперь – общественная столовка и т. д. Крестьянки пишут: «Одну неделю дою коров, а другую – не знаю, что делать». И крестьянка «бузит»...

У нас была конференция на тему «Книгу – колхозам». На конференции отмечалось, что раньше женщины брали (да и брали-то они очень редко) книгу об абортах, о яслях. А теперь больше просят книжку политическую.

Сейчас меняется лицо деревни, и городским рабочим нельзя сидеть скрестя руки и смотреть. Тут нужна помощь. А как организовать эту помощь, – об этом нам нужно поговорить.

Говорить только о ликвидации неграмотности не приходится. Уметь подписывать фамилию – этого мало. Нужно, чтобы крестьянин мог использовать книгу как орудие труда, как орудие производства. А для этого нужно глубже ставить дело. Мы сейчас чувствуем, что ликвидацию неграмотности нужно поднять на более высокую ступень – необходимо не только учить простой грамоте, а включить в понятие ликвидации неграмотности и школы, и курсы, и газеты, которые были бы использованы в просветительном смысле. Кроме того, деревню нужно втянуть в общественную работу.

О том, как втягивать деревню в общественную работу, какие ее формы развертывать, – об этом придется говорить. Нужно поговорить о библиотеках, затронуть все вопросы реконструкции деревни.

Я думаю, что сейчас особо важной работой является помощь деревне. Шефство над деревней у нас было. Последнее время мне с этим вопросом не так много приходилось сталкиваться, но раньше много раз приходилось бывать и выступать на шефских собраниях. Бросалось в глаза, что крестьяне на шефов смотрят как на «благодетелей». Им представляется, что рабочий так богат, что он от своих богатств может многое «отвалить» деревне. Было время, когда шефство выражалось только в том, «что дашь».

Расскажу один случай. Приехал М. Горький. Его встречали в Большом театре, и был на встречу приглашен крестьянин из подшефной деревни. Крестьянин приехал в лаптях, подвязанный веревочкой. Посадили его рядом с Горьким. Потом мне Горький рассказывал, какой произошел между ними разговор... Из разговора ясно стало, что крестьянин нарочно подвязался веревочкой, чтобы шеф разжалобился и побольше дал. Крестьяне считают, что рабочие находятся в лучшем положении. Благодаря этому рабочие попадают в ложное положение: крестьянин считает, что рабочий может дать, но не хочет. Теперь характер шефства изменился: рабочие, например, часто идут в деревню чинить орудия. Это уже другое – это братская помощь. Сейчас и технические средства – радио, автомобили – помогают сближению города и деревни. Затем у нас имеется огромный рост партии, и профсоюзы делают все для того, чтобы организовать влияние города на деревню. В этот процесс перестройки деревни можно внести громадную сознательность.

Вот почему я считаю, что наша конференция имеет очень большое значение. Если мы действительно четко поставим все вопросы о том, как город должен помогать деревне, что нужно сделать для того, чтобы увеличить взаимное понимание между городом и деревней, то будет сделано очень много.

1930г.

 

КУЛЬТУРНО-МАССОВУЮ РАБОТУ – НА СЛУЖБУ ВЫПОЛНЕНИЮ ОБРАЩЕНИЯ ЦК ВКП(б)

 

Обращение ЦК ВКП(б) о подготовке к третьему году пятилетки обязывает к мобилизации всех сил и средств на осуществление поставленных партией задач. Должна быть мобилизована и вся культурно-просветительная система органов народного образования. На массовую культурно-политическую работу выпадает особо ответственная роль.

XVI партсъезд указал настоящие, революционные, большевистские пути дальнейшего развития и перестройки всей культурно-политической работы: эта работа «должна быть направлена в первую очередь на развитие социалистически сознательного отношения рабочих к социалистическому производству»[195].

Только там работа может считаться перестроенной, только там по-настоящему ликвидируется оппортунизм в культработе, где на осуществление задач, поставленных обращением ЦК от 3 сентября, культработа поднимет широчайшие массы. Обращение ЦК – это не «еще одна кампания», которую нужно «обслужить» культработой. Обращение ЦК требует культработы, организующей массы вокруг поставленных обращением задач.

На работе вокруг обращения ЦК нужно проверить, насколько культурно-политическая работа и культработники действительно повернулись лицом к производству.

До 1 октября в культурно-массовой работе необходимо для встречи третьего года пятилетки проделать следующую работу:

1. Немедленно на всех культсоветах наметить и осуществить единый план по культработе в связи с обращением ЦК (в обсуждении планов должны принять участие ударники).

Не должно оставаться ни одной группы культработников, которая не наметила бы и не осуществила бы ряд конкретных мероприятий по обращению.

Все существующие планы культработы должны быть пересмотрены и задача выполнения обращения поставлена как центральная.

2. Немедленно разработать и приступить к осуществлению мероприятий по культурно-бытовому обслуживанию ударников и их семей.

Ко Дню ударника каждая культячейка, каждая культорганизация должны отчитываться о работе с ударниками.

3. Широко развить «вводные курсы в производство» для новых рабочих, прорабатывая в первую очередь обращение ЦК. Все старые программы «вводных курсов» должны быть переработаны, в них необходимо срочно включить проработку обращения.

4. Организовать на всех предприятиях культпосты борьбы за промфинплан (в организации постов должны принять участие все организации, ведущие культработу на предприятии под единым руководством культсовета).

5. Добиться того, чтобы культармейцы стали на 100% ударниками в своем производстве. Широко развить кампанию за ударничество в школах грамотных и малограмотных.

6. Проверить все старые договоры по соцсоревнованию между культучреждениями и предприятиями, между культучреждениями по обслуживанию производства, между детьми (школьниками, дошкольниками), родителями и т. д.; развернуть заключение новых договоров на основе обращения ЦК. Прикрепить все без исключения массовые культучреждения и организации к предприятиям в городе и к колхозам и совхозам на селе,

7. При каждом культсовете предприятия организовать группу содействия рабочему снабжению (кампания за организацию закрытых распределителей, вербовка актива в помощь кооперации, разъяснение затруднений в снабжении, мобилизация инициативы рабочих на борьбу с очередями и т. д.).

8. Культучреждения и организации села должны также широко проработать обращение ЦК и по-боевому организовать выполнение очередных задач (хлебозаготовки; уборка урожая, в особенности технических культур, свеклы; силосование и т. д.). Вся культработа на селе должна вестись вокруг очагов социалистического земледелия – колхозов и совхозов.

9. Широко мобилизовать общественность города и деревни на выполнение контрольных заданий по займу «Пятилетка в четыре года».

10. Всем массовым культорганизациям принять участие в подготовке и проведении Дня ударника, встречи нового хозяйственного года. Культработа в эти дни должна вестись по-новому – на основе широчайшей самодеятельности масс. В проработке плана и проведении Дня ударника должны принять участие сами ударники. День ударника в школе должен быть и днем политехнизации школы.

1930 г.

 

О МАССОВОЙ РАБОТЕ В КОЛХОЗАХ И СОВХОЗАХ (ДОКЛАД НА ВСЕРОССИЙСКОМ СОВЕЩАНИИ ПО МАССОВОЙ ПОЛИТИКО-ПРОСВЕТИТЕЛЬНОЙ РАБОТЕ В СОЦИАЛИСТИЧЕСКОМ СЕКТОРЕ ДЕРЕВНИ)

 

Андрей Сергеевич Бубнов «съел весь мой хлеб», и я не буду повторять того, о чем он говорил, а займусь «заеданием хлеба» у товарищей, которые будут выступать после меня.

Все то, о чем говорил т. Бубнов, – это чрезвычайно наболевшие и острые вопросы. Взять, например, вопрос о недостаточном внимании, которое уделяется сейчас культстроительству в деревне. Резолюции мы принимаем, но как только дело доходит до практического применения резолюции, – тут совхозы и правления колхозов порядком грешат. Мы встречаем тут очень часто полное игнорирование тех резолюций, которые принимаются. Вы об этом знаете лучше, чем кто-либо другой.

Возьмите журнал «Совхоз». Там за весь нынешний год помещена только одна статья по культстроительству. И эта статья констатирует, что дело культурное отстает в совхозах. Статья интересная, но только об этом в ней и говорится.

Возьмем журнал «Коллективист». Там кот наплакал статей, которые говорят о культурном строительстве, а между тем пресса это громадный организующий фактор.

Возьмем газеты. В них довольно много говорится о колхозах и совхозах, но посмотрите, какая ничтожная доля отводится вопросам культурного строительства. Только отдельные придаточные предложения или отдельные факты, а в целом вопрос культурного строительства в социалистическом секторе обсуждается совершенно недостаточно.

Совершенно недостаточно был иллюстрирован такой вопрос, как библиотечный поход. Кого обслуживать в первую очередь, как не социалистический сектор? Наша библиотечная ячейка заключила договор о снабжении библиотеками совхозов и колхозов с Зернотрестом, Хлебоцентром, Колхозцентром и союзом сельскохозяйственных рабочих – словом, с четырьмя организациями. Послали пятьдесят три библиотеки, подобрав их «на ять», переплетя, зарегистрировав. Договор был заключен, что мы посылаем библиотеки, а там дают помещения и библиотекарей. Библиотеки послали, а насчет библиотекарей и помещений дело осталось на бумаге, за исключением национальных колхозов, которые отнеслись к договору добросовестно, – остальные ничего не подумали сделать. Один совхоз вернул даже библиотеку обратно, некоторые передали их служащим – вообще договоров не выполнили. Это, конечно, мелочь, но она характеризует отношение к этому делу.

Недавно мне пришлось наблюдать один совхоз. Там начинается развертывание большой хозяйственной работы, что очень приятно видеть. Но наряду с этим первым делом уничтожается библиотека. А напротив, на горке, стоит колхоз и, можно сказать, глядит на этот совхоз. Я спрашиваю: «Как там обстоит дело насчет библиотек?» Говорят: «Некогда возиться с этим делом». Совхоз не обслуживает колхоза передвижкой. Такое отношение показывает громаднейшее невнимание к этому вопросу. Таких примеров вы сами можете привести уйму, и повторять их не приходится.

Тов. Бубнов достаточно подчеркнул важность того, чтобы сама масса приняла в этом участие. А как с этим обстоит дело в колхозах и совхозах? Есть постановление Колхозцентра относительно культурно-бытовых комиссий колхозов. Там говорится, сколько процентов отчисляется и т. д., – словом, вся формальная сторона учтена, но относительно того, как организуется масса, вопрос остался в тени, а этот вопрос центральный – вопрос, от которого зависит в конечном счете все.

Остановлюсь сейчас на самом важном вопросе. Дело не просто в том, что мы должны повысить грамотность, повысить сумму знаний и т. д. Вопрос стоит о том, чтобы пропитать всю работу политическим содержанием, – и тут мы подходим к вопросу методики этого пропитывания. Недавно на совещании по ликбезу некоторые товарищи говорили, что на ликбезе нужно ввести политчас. Может быть, нужно ввести, но самое важное – так строить преподавание политики в школе ликбеза, чтобы оно захватило массу, чтобы оно было понятно безграмотным. Если начать говорить сразу языком резолюций, если малограмотному говорить о ликвидации кулачества как класса без всяких объяснений – тогда как какая-нибудь домашняя хозяйка, крестьянка, прикованная к домашнему хозяйству, у которой политические представления весьма сужены, даже не знает, что такое «класс», – то из этого ничего не выйдет. Если не суметь как следует разъяснить важные и нужные резолюции, не уметь увязать их с окружающим, показать смысл их на живом примере, то политическая агитация пропадает впустую – колесо будет вертеться и не задевать. Нужно брать конкретные примеры из окружающей жизни и на них объяснять самые основные политические вопросы, увязывая их с постановлениями партии, с оценкой момента. Это необходимо.

Необходимо также, чтобы в дальнейшем вся наша школа была проникнута политикой. Что дают наши колхозные университеты? Они вводят подготовку к профессии, создают разные курсы, обучают огородничеству, скотоводству и этим часто ограничиваются, не связывая этого никак с теми задачами, которые стоят перед совхозами или колхозами, не связывая с общими задачами колхозного движения. Часто неумение подойти конкретно дает такой результат, что обучаются ряду практических навыков, а потом не умеют использовать то, что приобретено, применить как следует, потому что многие политические вопросы остаются совершенно непонятными и незнакомыми.

Если возьмем наши другие формы работы – читку, лозунги, – то т. Бубнов уже говорил, что они очень часто совершенно не пропитаны политическим содержанием. Правда, тут необходима максимальная популярность, но это требование популярности не должно затемнять необходимости глубоко ставить вопросы, глубоко их освещать. Например, ликвидаторы неграмотности иногда думают, что написали слово «трактор» или «Наум пошел в колхоз», – это и есть политика.

В области политической жизни страна столько пережила, у населения, немало сложных политических запросов, вся наша жизнь пропитана насквозь политикой, и так наивно, первобытно ставить вопросы нельзя, прямо смешно. Должна быть гораздо более глубокая политическая пропаганда, хотя должна она вестись на простом, ясном языке.

Вопрос всеобуча имеет огромное политическое значение. Что значит «у нас всеобщее обязательное обучение»? Возьмем пример. У нас до сих пор имеются громадные «ножницы» в грамотности между мужчинами и женщинами, в особенности в деревне. Ликвидация неграмотности помогает ликвидировать эти «ножницы», но до конца это будет сделано только тогда, когда будет действительно проведен всеобуч, потому что у нас школа совместного воспитания – она в одинаковой мере подготовляет и мальчиков и девочек. Если у нас будет проведено всеобщее обязательное обучение, если нельзя будет не пустить в школу ни одной девочки, когда за это будут отвечать те, кто задерживает девочку дома, то тем самым постепенно создается предпосылка для устранения фактического неравноправия между мужчиной и женщиной.

Затем у нас существуют большие «ножницы» между культурой города и культурой деревни. Всеобщее обучение сделает четырехлетку обязательной для самой глухой деревни, для самых отсталых национальных областей – и это очень важно. Мне вчера рассказывал товарищ из Мордовской национальной области о том, что у них 85% неграмотных мужчин и 95% неграмотных женщин. Если там пройдет всеобщее обязательное обучение, то это поднимет всю область на громадную высоту. Деревня будет вытащена из темноты, ее культурный уровень будет приближен к городскому.

Все эти вопросы приобретают особенно большое значение. Наша школа антирелигиозна, она дает материалистическую установку, материалистический подход ко всем явлениям природы, и если будет проведено всеобщее обязательное обучение, то оно ликвидирует религиозность населения, школа будет растить с малых лет безбожников. В этом году всерьез поставлен вопрос о всеобщем обязательном обучении, идет большая организационная работа, колесо завертелось – и это имеет громадное политическое значение. На этом примере важно показать самым отсталым слоям, что значит всеобщее обязательное обучение и как нужно его строить.

Вокруг этого вопроса идет острая классовая борьба, открытая и прикрытая. Изыскивается масса предлогов для того, чтобы ребят не посылать в школу, и к этому относятся часто формально. Тут нужна большая общественная борьба, и этот вопрос нужно связать с вопросом политическим; мы не можем ставить его чисто культурнически, а должны насквозь пропитать его политическим содержанием.

Мы очень много говорим о политехнизме. Политехнизм для взрослых – это прежде всего производственная пропаганда, освещение вопроса, как выглядит то или другое производство на фоне всего народного хозяйства. На фабриках и заводах проводятся «вводные курсы в производство», и хорошо, если бы в колхозах и совхозах проводили тоже такие «вводные курсы в производство», но ставили бы их не узко – говорили бы не только о том, какая плата за какую работу и т. д., – а ставили бы их так, чтобы каждый приходящий в колхоз и совхоз понял политическое значение этого колхоза и совхоза. Эти курсы не нужно ставить учебным образом, формально, нельзя вновь влившихся в колхозы крестьян заставлять проходить какой-то учебный курс. Важно так организовать эти «вводные курсы в производство»: указать, что такое совхозное и колхозное строительство; простым и ясным языком рассказать вновь влившимся в колхозы и совхозы крестьянам и крестьянкам, что значит коллективизация (сознательное отношение к труду и т. д.); затем, на ряде примеров показом убедить, втянуть всех в соцсоревнование.

Недавно ко мне в Рязани на вокзале подошел железнодорожный рабочий и говорит: «Что мне делать с моей женой: она не понимает, что такое колхоз?» Я ему говорю: «Съезди с ней в колхоз, там ей на примере покажут, что такое коллективизация; колхозницы расскажут ей это лучше, чем кто другой».

Конечно, освещение общего вопроса о соцстроительстве в колхозах и совхозах надо связать с обучением целому ряду практических приемов, необходимых в производстве. Сейчас не такой уж момент, когда колхозное движение только что начиналось; у колхозного движения есть уже опыт – опыт перегибов и опыт хозяйственный.

Сейчас колхоз не представляет собой простого собрания людей, которые не знают, с какого конца им приняться за дело. Сейчас имеется уже большой организационный опыт и нужно в «вводных курсах в производство» этот опыт понятно и ясно осветить.

Кроме того, по отдельным вопросам в колхозе и совхозе происходят производственные совещания, и надо, чтобы избы-читальни, школы подготовляли к этим производственным совещаниям колхозников, а то бывает, что говорит один агроном по существу дела, а крестьяне говорят о другом – о том, что им нужно, чего у них не хватает и т. п., и производственного совещания не выходит. Нужно, чтобы в избе-читальне, в школе создавались бы кружки производственного характера, которые подготовляли бы колхозников к этим производственным совещаниям.








Дата добавления: 2016-07-09; просмотров: 528;


Поиск по сайту:

При помощи поиска вы сможете найти нужную вам информацию.

Поделитесь с друзьями:

Если вам перенёс пользу информационный материал, или помог в учебе – поделитесь этим сайтом с друзьями и знакомыми.
helpiks.org - Хелпикс.Орг - 2014-2024 год. Материал сайта представляется для ознакомительного и учебного использования. | Поддержка
Генерация страницы за: 0.024 сек.