III. В области народно – хозяйственной 1 страница

1. Борьба с хозяйственной разрухой.

2. Содействие развитию производительных сил страны. Привлечение к производству частного капитала, русского и иностранного, и поощрение частной инициативы и предприим­чивости.

3. Государственное регулирование условий найма и уволь­нения рабочих.

4. Признание полной свободы коалиций.

5. В сфере продовольственной политики отказ от хлебной монополии и твердых цен на хлеб с сохранением нормировки распределения продуктов, имеющихся в недостаточном коли­честве. Государственная заготовка при участии частно–торгового и кооперативного аппарата.

6. В сфере финансовой – борьба с обесцениванием бумажных денег, восстановление налогового аппарата и уси­ление прямого подоходного и косвенного обложения.

7. В области земельной политики Временное Всероссийское правительство, не допуская таких изменений в существующих земельных отношениях, которые мешали бы разрешению Уч­редительным собранием земельного вопроса в полном объеме, оставляет земли в руках фактических пользователей и принимает меры к немедленному возобновлению работ по урегулированию землепользования на началах максимального увеличения культивируемых земель и расширения трудового землепользования, применяясь к (неразборчиво. — Ред.) эко­номическим особенностям отдельных областей и районов».

 

Печатается по: История России 1917–1940 гг. – М.: 1987.

– С. 102–105.

 

От святейшего патриарха Тихона Совету народных комиссаров

Октября 1918 г.

 

«Все взявшие меч мечом погибнут» (Матф. 26, 32).

Это пророчество Спасителя обращаем Мы к вам, нынешние вершители судеб нашего отечества, называющие себя «народными комиссарами». Целый год держите вы в руках своих государственную власть и уже собираетесь праздновать годовщину октябрьской революции, но реками пролитая кровь братьев наших, безжалостно убитых по вашему призыву, вопиет к небу и вынуждает Нас сказать вам горькое слово правды.

Захватывая власть и призывая народ довериться вам, какие обещания давали вы ему и как исполнили эти обещания?

«По истине вы дали ему камень вместо хлеба и змею вместо рыбы» (Мф. 7, 9, 10).

Народу, изнуренному кровопролитной ройной, вы обещали дать мир «без аннексий и контрибуций».

От каких завоеваний могли отказаться вы, приведшие Россию к позорному миру, унизительные условия которого даже вы сами не решились обнародовать полностью? Вместо аннексий и кон­трибуций великая наша родина завоевана, умалена, расчленена и в уплату наложенной на нее дани вы тайно вывозите в Германию не вами накопленное золото

Вы отняли у воинов все, за что они прежде доблестно сража­лись Вы научили их, недавно еще храбрых и непобедимых, оставив защиту Родины, бежать с полей сражений. Вы угасили в сердцах воодушевлявшее их сознание, что «больше сия любве никто же имать, да кто душу свою положит за други своя» {Иоанн, 13, 15). Отечество вы подменили бездушным интерна­ционалом, хотя сами отлично знаете, что, когда дело касается защиты отечества, пролетарии всех стран являются верными его сынами, а не предателями.

Отказавшись защищать родину от внешних врагов вы, одна­ко, беспрерывно набираете войска. Против кого вы их ведете?

Вы разделили весь народ на враждующие между собой станы и ввергли их в небывалое по жестокости братоубийство. Любовь Христову вы открыто заменили ненавистью и вместо мира ис­кусственно разожгли классовую вражду. И не предвидится кон­ца порожденной вами войне, так как вы стремитесь руками рус­ских рабочих и крестьян доставить торжество призраку мировой революции.

Не России нужен был заключенный вами позорный мир с внешним врагом, а вам, задумавшим окончательно разрушить внутренний мир. Никто не чувствует себя в безопасности. Все живут под постоянным страхом обыска, грабежа, выселения, ареста, расстрела. Хватают сотнями беззащитных, гноят целыми месяцами в тюрьмах, казнят смертью часто без всякого следствия и суда, даже без упрощенного, вами введенною суда. Казнят не только тех, которые перед вами в чем–либо провинились, но и тех, которые даже перед вами заведомо ни в чем не виновны, а взяты лишь в качестве «заложников», этих несчастных убивают в отместку за преступления, совершенные лицами, не только им не единомысленными, а часто вашими же сторонниками или близкими вам по убеждению. Казнят епископов, священников, мона­хов и монахинь, ни в чем не повинных, а просто по огульному обвинению в какой–то расплывчатой и неопределенной «контрреволюционности». Бесчеловечная казнь отягчается для православных лишением последнего предсмертного утешения–напутствия Св. Тайнами, а тела убитых не выдаются родствен­никам для христианского погребения.

Не есть ли все это верх бесцельной жестокости со стороны тех, которые выдают себя благодетелями человечества и будто бы сами когда–то много претерпели от жестоких властей?

Но мало вам, что вы обагрили руки русского народа его братской кровью, прикрываясь различными названиями контри­буций, реквизиций и национализации, вы толкнули его на самый открытый и беззастенчивый грабеж. По вашему наущению раз­граблены или отняты земли, усадьбы, заводы, фабрики, дома, скот, грабят деньги, вещи, мебель, одежду. Сначала под именем «буржуев» грабили людей состоятельных, потом, под именем «кулаков», стали уже грабить и более зажиточных и трудолюби­вых крестьян, умножая таким образом нищих, хотя вы не може­те не сознавать, что с разорением великого множества отдельных граждан уничтожается народное богатство и разоряется сама страна.

Соблазнив темный и невежественный народ возможностью легкой и безнаказанной наживы, вы отуманили его совесть и за­глушили в нем сознание греха, но какими бы названиями и прикрывались злодеяния, — убийство, насилие, грабеж всегда останутся тяжкими и вопиющими к небу об отмщении грехами и преступлениями.

Вы обещали свободу.

Великое благо — свобода, если она правильно понимается, как свобода от зла, не стесняющая других, не переходящая в произвол и своеволие. Но такой–то свободы вы и не дали во всяческом потворстве низменным страстям толпы, в безнаказан­ности убийств и грабежей заключается дарованная вами свобода. Все проявления как истинной гражданской, так и высшей духовной свободы человечества подавлены вами беспощадно. Это ли свобода, когда никто без особого разрешения не может провезти себе пропитание, нанять квартиру, переехать из города в город? Это ли свобода, когда семьи, а иногда населения целых домов выселяются и имущество выкидывается на улицу, и когда граждане искусственно разделены на разряды, из которых некоторые отданы на голод и на разграбление? Это ли свобода, когда никто не может высказать открыто свое мнение, без опасения попасть под обвинение в контрреволюции? Где свобода слова и печати, где свобода церковной проповеди? Уже заплатили своею кровью мученичества многие смелые церковные проповедники, голос общественного и государственного обсуждения и обличения за­глушен, печать, кроме узко–большевистской, задушена совер­шенно.

Особенно больно и жестоко нарушение свободы в делах веры. Не проходит дня, чтобы в органах вашей печати не помещались самые чудовищные клеветы на Церковь Христову и ее служите­лей, злобные богохульства и кощунства. Вы глумитесь над слу­жителями алтаря, заставляете епископов рыть окопы (епископ Тобольский Гермоген) и посылаете священников на грязные ра­боты. Вы наложили свою руку на церковное достояние, со­бранное поколениями верующих людей, и не задумались нару­шить их последнюю волю. Вы закрыли ряд монастырей и домо­вых церквей, без всякого к тому повода и причины Вы загради­ли доступ в Московский Кремль — это священное достояние все­го верующего народа.

«И что еще скажу, не достанет мне времени (Евр. 11, 32), чтобы изобразить все те беды, какие постигли родину нашу. Не буду говорить о распаде некогда великой и могучей России, о полном расстройстве путей сообщения, о небывалой продо­вольственной разрухе, о голоде и холоде, которые грозят смертью в городах, об отсутствии нужного для хозяйства в де­ревнях. Все это у всех на глазах. Да, мы переживаем ужасное время вашего владычества и долго оно не изгладится из души народной, омрачив в ней образ Божий и запечатлев в ней образ Зверя.

Не наше дело судить о земной власти, всякая власть, от Бога Допущенная, привлекла бы на себя наше благословение, если бы она воистину явилась Божиим слугой, на благо подчиненных и была «страшна не для добрых дел, а для злых» (Рим. 13, 34). Ныне же к вам, употребляющим власть на преследование ближ­них и истребление невинных, простираем Мы наше слово увещения: отпразднуйте годовщину своего пребывания у власти освобождением заключенных, прекращением кровопролития, насилия, разорения, стеснения веры, обратитесь не к разруше­нию, а к устроению порядка и законности, дайте народу желан­ный и заслуженный им отдых от междуусобной брани. А иначе

«взыщется от вас всякая кровь праведная, вами проливаемая» (Лук. 11, 51)

«и от меча погибнете сами вы, взявшие меч» (Мф. 25, 52).

 

ТИХОН, Патриарх Московский и Всея России».

 

Родина. 1990. – №6. – С.72.

 

Приказ А. В. Колчака об аресте членов Учредительного собрания

Ноября 1918 г.

«Бывшие члены Самарского Комитета членов Учредитель­ного собрания, уполномоченные ведомств бывшего Самарско­го правительства, не сложившие своих полномочий до сего времени, несмотря на указ об этом бывшего Всероссийского правительства, и примкнувшие к ним некоторые антигосудар­ственные элементы в Уфимском районе, ближайшем тылу сражающихся с большевиками войск, пытаются поднять восстание против государственной власти, ведут разруши­тельную агитацию среди войск, задерживают телеграммы Верховного командования, прерывают сообщения Западного фронта и Сибири с оренбургскими уральскими казаками, присвоили громадные суммы денег, направленные атаману Дутову для организации борьбы казаков с большевиками, пытаются распространить свою преступную работу по всей территории, освобожденной от большевиков.

Приказываю:

П.1.

Всем русским военным начальникам самым решительным образом пресекать преступную работу вышеуказанных лиц, не стесняясь применять оружие.

П.2.

Всем русским военным начальникам, начиная с командиров полков (включительно) и выше, всем начальникам гарнизонов арестовывать таких лиц для предания их военно–полевому суду, донося об этом по команде и непосредственно начальни­ку штаба Верховного Главнокомандующего.

Все начальники и офицеры, помогающие преступной работе вышеуказанных лиц, будут преданы мной военно–полевому суду.

Такой же участи подвергнуть начальников, проявляющих слабость и бездействие власти.

Верховный Правитель и Верховный Главнокоман­дующий адмирал Колчак».

 

Печатается по: История России 1917–1940 гг. – М.: 1987 г.

– С.109–110.

Сообщение английского корреспондента о причинах поражения Деникина

11 февраля 1920 г.

 

Лион. 11. II. Английский корреспондент телеграфирует из Новороссийска: «Год тому назад союзные державы соединенно решили покончить с большевиками. Но союзники и Деникин, сменивши Корнилова, и все мы допустили одну ошибку: мы за­были ознакомиться с настроением русского народа. Мы ожидали взрыва добровольческого движения, но он не осуществился. Де­никин преданно служил царю. Люди, окружавшие Деникина, также служили царю. Многие из них говорили о вероятном по­явлении нового императора. Тысячи из них по–прежнему остава­лись монархистами. Проводя время за кутежами, они нередко оглашали рестораны криками: «Да здравствует император!». Все это не располагало в их пользу население Им не доверяли, и это послужило причиной падения антибольшевистского правительства. В Ростове система Деникина рухнула. Сомнительно имело ли бы успех более радикальное правительство».

Печатается по: Хрестоматия по Отечественной истории (1914–1945гг.): учеб. посбие для студентов вузов/под ред. А.Ф. Кисилева, Э.М. Щагина. – М., 1996. – С.247–248 .

Из воспоминаний У. Черчилля о роли Антанты в ор­ганизации интервенции против Советской России

 

«По совету генерального штаба, начиная с июля месяца 1919 г., Англия оказывала ему (Деникину) главную помощь, и не менее 250 тыс. ружей, 200 пушек, 30 танков и громадные запасы ору­жия и снарядов были посланы через Дарданеллы и Черное море в Новороссийск. Несколько сотен британских армейских офице­ров и добровольцев в качестве советников, инструкторов, храни­телей складов и даже несколько авиаторов помогали организа­ции деникинских армий...

Было бы ошибочно думать, что в течение всего этого г. мы сражались на фронтах за дело враждебных большевикам русских. Напротив того, русские белогвардейцы сражались за наше дело. Эта истина станет неприятно чувствительной с того момента, как белые армии будут уничтожены и большевики установят свое гос­подство на всем протяжении необъятной Российской империи».

 

История Отечества в документах. 1917–1993 гг. – Ч. 1. – С. 148.

 

ИСТОРИКИ О ПРОЦЕССАХ РАССМАТРИВАЕМОГО ПЕРИОДА

Об идеологии белого и красного движений в гражданской войне

«Вожди белого движения, прежде всего офицеры императорской армии, возможно, настаивали бы на том, что у них не было идеологии. Действительно, они так и не разработали последовательно ряд целей, не доверяли теории и интеллигентам и полагали, что сами стоят над партиями и политикой. Сначала, довольно глупо, оно полагали, что зло их врагов, большевиков, очевидно и потому все добропорядочные русские будут считать своим долгом оказывать им сопротивление. По ходу гражданской войны и по мере того, как офицеры вынуждены были формулировать свои цели, становилось заметно, что они чувствовали себя неуютно и не могли идти далее самых общих формулировок, которые никого не устраивали. Призывая к борьбе, большевики были куда способнее и имели больший успех.

Случалось, что большевистские вожди расходились между собой по практическим вопросам и даже по вопросам интерпретации теории. Тем не менее они все с гордостью считали себя марксистами и, по крайней мере во время гражданской войны, почти все поддерживали Ленина. Работы Ленина можно было бы считать полноправным выражением большевистских взглядов, а вот у белых не было такого вождя. Трудно даже найти ряд объединяющих их идей, ибо белое движение не было однородным. Одни белые были монархистами, а другие – республиканцами; одни настаивали на сохранении верности союзникам, а другие втягивались в германскую сферу влияния; одни хотели идти на уступки, такие, как обещание земельной реформы, а другие решительно выступали против всяческих перемен, происшедших со времени падения дома Романовых.

Тем не менее, вожди белой армии имели общие позиции и идеи.

…Вожди контрреволюции были военными. С одной стороны, это было преимуществом; они знали, как организовать армию и руководить ею, обычно они знали друг друга и доверяли друг другу; с другой стороны, военный менталитет оказался недостатком в борьбе, которая носила политический характер. Офицеры неправильно поняли характер борьбы, в которую были втянуты, и потому так и не осознали необходимости представить привлекательные программы. Они наивно полагали, что их единственной задачей был разгром Красной Армии».

 

Кенез П.(США) Идеология белого движения. Россия в XX веке: Историки мира спорят. – М., 1994. – С. 268–269.

Лидеры Белого движения

«Разлад между Доном и Добровольческой армией начался с мелочей и пустяков, но вылился в тяжелые формы вследствие крайнего самолюбия Деникина.

Его постоянно раздражала мысль, что Войско Донское находится в хороших отношениях с немцами и что немецкие офицеры бывают у атамана. Генерал Деникин не думал о том, что благ.ря этому Добровольческая армия неотказно получает оружие и патроны, и офицеры едут в нее через Украину и Дон совершенно свободно, но он видел в этом измену союзникам и сторонился атамана…

Когда Войско Донское начало свои сношения с союзниками, в штабе Деникина сказали: «Войско Донское – это проститутка, продающая себя тому, кто ей заплатит».

… Говорят об измене казаков Деникину, но нужно посмотреть, кто изменил раньше: казаки – Деникину или Денники – казакам. Если бы Деникин не изменил казакам, не оскорбил бы жестоко их молодого национального чувства, они не покинули бы его. И прав был атаман, когда в числе своих врагов ставил и генерала Деникина. Генерал, быть может, сам того не понимая, работая на разрушение Донского войска, рубил сук, на котором сидел…».

 

Краснов П.Н. Всевеликое войско Донское. Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Дон и Добровольческая армия. Кн. 3. – М., – С. 28–30.

 

«Генерал Деникин борьбе с большевиками придавал классовый а не народный характер, и при таких условиях, если его не подопрут извне иностранцы, должен был потерпеть крушение. Боролись добровольцы и офицеры, то есть господа, буржуи против крестьян и рабочих, пролетариата, и, конечно, за крестьянами стоял народ, стояла сила, за офицерами только доблесть. И сила должна была сломить доблесть….

Генерал Деникин не имел ничего на своем знамени, кроме единой и неделимой России. Такое знамя мало говорило сердцу украинцев и грузин, разжигало понапрасну страсти, а силы усмирить эти страсти не было. Деникин боялся сказать, что он монархист, и боялся пойти открыто с республиканцами, и монархисты считали его республиканцем, а республиканцы – монархистом. В Учредительное собрание уже никто не верил, потому что каждый понимал, что его фактически не собрать, презрительным названием «учредилки» оно было дискредитировано, унижено и опошлено в глазах народа.

Иди Деникин за царя – он нашел бы некоторую часть крестьянства, которая пошла бы с ним, иди он за народ, за землю и волю – и за ним пошли бы массы, но он не шел ни за то, ни за другое. «Демократия» отшатнулась от него и не верила ему, и Деникин боялся призвать ее под знамена».

 

Там же. – С. 142.

«Наиболее тяжелые отношения установились у нас с донским атаманом.

На небольшом клочке освобожденной от большевиков русской земли двум началам, представленным, с одной стороны, генералом Красновым, с другой – генералом Алексеевым и мною, очевидно, оказалось тесно. Совершенно неприемлемая для Добровольческой армии политическая позиция атамана, полное расхождение в стратегических взглядах и его личные свойства ставили трудно преодолимые препятствия к совместной дружной работе. Утверждая «самостоятельность» Дона ныне и на «будущие времена», он не прочь был, однако, взять на себя и приоритет спасения России. Он, Краснов, обладающий территорией, «народом» и войском, в качестве «верховного вождя Южной Российской армии» брал на себя задачу – ее руками – освободить Россию от большевиков и занять Москву…

…Обе стороны, понимая непреложные законы борьбы, считали необходимым объединение вооруженных сил, и обе не могли принести в жертву свои убеждения или предубеждения. На этой почве началась длительная внутренняя борьба – методами, соответствовавшими характеру руководителей.… В то время, когда командование Добровольческой армии стремилось к объединению Вооруженных Сил Юга путями легальными, атаман Краснов желал подчинить или устранить со своего пути Добровольческую армию; какими средствами – безразлично».

 

Деникин А.И. Белое движение и борьба Добровольческой армии. Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Дон и Добровольческая армия. Кн. 3. – М., – С. 210–211.

О красных

«Если огромный вред, приносимый отсутствием общего плана и разрозненность действий белых армий во всероссийском масштабе (Север, Восток, Юг и Запад), не всеми сознавался достаточно отчетливо, то на общем по существу доно–кавказском театре эти тягчайшие нарушения основ военного искусства сказывались ясно и разительно на каждом шагу. Вопрос этот раздирал Юг, отражаясь крайне неблагоприятно на ведении военных операций, вовлекая в борьбу вокруг него общественность, печать, офицерство, политические организации, даже правительство Согласия».

 

Деникин А.И. Вооруженные силы Юга России. Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Дон и Добровольческая армия. Кн. 3. – М., – С. 334.

 

«Интересно, что такая же борьба за единство командования, вызванная мотивами другого рода – боязнь бонапартизма, велась и в Советской России между Бронштейном, проникшимся идеями «военспецов», с одной стороны, и большинством Коммунистической партии – с другой. Только после поражений, понесенных большевиками на Востоке и Юге летом 1918 г., Советская власть создала Революционный военный совет республики с единым главнокомандующим (Вацетис, потом Каменев) на всех фронтах. Это единство командования, по словам Бронштейна, спасло Красную армию, дав, наконец, возможность переброски, сосредоточения и вообще использования центрального положения армии для действия по внутренним операционным линиям. «Только после установления общего оперативного руководства и строгого исполнения боевых приказов, идущего сверху вниз, все почувствовали на деле… огромное преимущество централизованной армии над партизанством и кустарничеством».

 

Там же. – С. 336–337.

О терроре белых и красных в отношении военнослужащих

«В ноябре я издал приказ, обращенный к офицерству, оставшемуся на службе у большевиков, осуждая их непротивление и заканчивая угрозой: «…Всех, кто не оставит безотлагательно ряды Красной армии, ждет проклятие народное и полевой суд Русской армии – суровый и беспощадный». Приказ был широко распространен по Советской России нами, и еще шире – Советской властью, послужив темой для агитации против Добровольческой армии. Он произвел гнетущее впечатление на тех, кто, служа в рядах красных, был душою с нами. Отражая настроение добровольчества, приказ не считался с тем, что самопожертвование, героизм есть удел лишь отдельных личностей, а не массы. Что мы идем не мстителями, а освободителями… Приказ был только угрозой для понуждения офицеров оставить ряды Красной армии и не соответствовал фактическому положению вещей.

…С развитием наступления к центру России изменились условия борьбы: обширность театра, рост наших сил, ослабление сопротивления противника, ослабление его жестокости в отношении добровольцев, необходимость пополнять редеющие офицерские ряды изменили и отношение – расстрелы становятся редкими и распространяются лишь на офицеров–коммунистов».

 

Деникин А.И. Вооруженные силы Юга России. Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Дон и Добровольческая армия. Кн. 3. – М., – С. 384–385.

 

«Что касается отношения к красному молодому офицерству, то есть к командирам из красных курсантов, то они знали, что ожидает их, и боялись попасться в плен, предпочитая ожесточенную борьбу до последнего патрона или самоубийство. Взятых в плен, нередко по просьбе самих же красноармейцев, расстреливали.

Этот больной вопрос возник и в Красной армии и был решен как раз в обратном направлении.

Для агитации среди белых Бронштейн составил лично и выпустил воззвание:

«…Милосердие по отношению к врагу, который повержен и просит пощады. Именем высшей военной власти в Советской республике заявляю: каждый офицер, который в одиночку или во главе своей части добровольно придет к нам, будет освобожден от наказания. Если он делом докажет, что готов честно служить народу на гражданском или военном поприще, он найдет место в наших рядах…».

Для Красной армии приказ Бронштейна звучал уже иначе:

«… Под страхом строжайшего наказания запрещаю расстрелы пленных рядовых казаков и неприятельских солдаТ. Близок час, когда трудовое казачество, расправившись со своими контрреволюционными офицерами, объединится под знаменем Советской власти…».

Мы грозили, но были гуманнее. Они звали, но были жестоки».

 

Там же. – С. 386–387.

 

О мародерстве противоборствующих сил в годы гражданской войны

 

«Армии понемногу погрязали в больших и малых грехах, набросивших густую тень на светлый лик освободительного движения. Это была оборотная сторона борьбы, ее трагедия. Некоторые явления разъедали душу армии и подтачивали ее мощь. На них я должен остановиться.

Войска были плохо обеспечены снабжением и деньгами. Отсюда – стихийное стремление к самоснабжению, к использованию военной добычи. Неприятельские склады, магазины, обозы, имущество красноармейцев разбирались беспорядочно, без системы….

Военная добыча стала для некоторых снизу одним из двигателей, для других сверху – одним из демагогических способов привести в движение иногда инертную, колеблющуюся массу….

Если для регулярных частей погоня за добычей была явлением благоприобретенным, то для казачьих войск – исторической традицией, восходящей ко времени Дикого поля и Запорожья, прошедшей красной нитью через последующую историю войн и модернизированную временем в формах, но не в духе».

 

Там же. – С. 387–388.

 

«… За гранью, где кончается «военная добыча»и «реквизиция», открывается мрачная бездна морального падения: насилия и грабежа.

Они пронеслись по Северному Кавказу, по всему югу, по всему российскому театру гражданской войны, творимые красными, белыми, зелеными, наполняя новыми слезами и кровью чашу страданий народа, путая в его сознании все «цвета» военно–политического спектра и не раз стирая черты, отделяющие образ спасителя от врага.

Много написано, еще больше напишут об этой язве, разъедавшей армии гражданской войны всех противников на всех фронтах. Правды и лжи.

И жалки оправдания, что там, у красных, было несравненно хуже. Но ведь мы, белые, вступали на борьбу именно против насилия и насильников!.. Что многие тяжелые эксцессы являлись неизбежной реакцией на поругание страны и семьи, на растление души народа, на разорение имуществ, на кровь родных и близких – это неудивительно. Да, месть – чувство страшное, аморальное, но понятное, по крайней мере. Но была и корысть. Корысть же – только гнусность….

За войсками следом шла контрразведка….

Я не хотел бы обидеть многих праведников, изнывавших морально в тяжелой атмосфере контрразведывательных учреждений, но должен сказать, что эти органы, покрыв густою сетью территорию Юга, были иногда очагами провокации и организованного грабежа. Особенно прославились в этом отношении контрразведки Киева, Харькова, Одессы, Ростова (донская)».

 

Там же. – С. 390–391.

 

Об отношении лидеров Белого движения к иностранной помощи

 

«Ко всем иностранцам – будут это союзники или немцы – атаман относился отрицательно. …он знал, что и немцы, и французы, и англичане едут в Россию не для России, а для себя, чтобы урвать с нее что можно, и отлично понимал, что Германии и Франции по взаимно противоположным причинам нужна Россия сильная и могущественная, «единая и неделимая»; А Англии, напротив, слабая, раздробленная на части, быть может, федеративная, пожалуй, даже большевистская. И потому Германии и Франции атаман верил, Англии же не верил нисколько. Все стремления атамана были направлены к тому, чтобы независимо от иностранцев поставить Дон на ноги, дать ему все, что нужно для борьбы».

 

Краснов П.Н. Всевеликое войско Донское. Белое дело: Избранные произведения в 16 книгах. Дон и Добровольческая армия. Кн. 3. – М., – С. 53.

 

«Добровольческая армия, как армия не народная, а интеллигентская, офицерская, не избежала этого и рядом со знаменем «единой и неделимой» воздвигла алтарь непоколебимой верности союзникам во что бы то ни стало. Эта верность союзникам погубила императора Николая II, она же погубила и Деникина с его Добровольческой армией.

Атаман смотрел на немцев, как на врагов, пришедших мириться с протянутой для мира рукою, и считал, что у них он может просить, но когда пришли союзники, то на них он смотрел, как на должников перед Россией и Доном, и считал, что они обязаны вернуть свой долг и с них нужно требовать».

 

Там же. – С. 54.

 

О политике военного коммунизма

 

«Военный коммунизм» оказал определяющее влияние на развитие советского общества: не будет преувеличением сказать, что в нем были смоделированы последующие трагические страницы нашей истории, заложены основы не изжитой до сих пор командно–административной системы.

Неудивительно, что на протяжении десятилетий наша историография всячески идеализировала «военный коммунизм». Были отодвинуты на задний план идеологический и социокультурный его аспекты, особым образом приукрашены его последствия. Политика «военного коммунизма» была сведена к ряду исключительно вынужденных, главным образом чисто экономических мер, обусловленных интервенцией и гражданской войной. Подчеркивались плавность и постепенность введения «военного коммунизма». Преувеличивались элементы «невоенно–коммунистического» характера на всем протяжении его существования. Наконец, создавалось представление, что от основных элементов «военного коммунизма» (продразверстка, централизация управления национализированной промышленностью, насильственная кооперация, уравнительное распределение, натурализация заработной платы, милитаризация труда) удалось избавиться одним росчерком пера, без всяких негативных последствий.

Итак, «военный коммунизм» связывался с «оборонительной» гражданской войной, а не с наступательной психологией мировой революции, при этом подчеркивались «конструктивные» аспекты его политики. Эта историографическая операция была частью более общей идеологической акции: доказательства правильности курса на строительство социализма «в одной, отдельно взятой стране».









Дата добавления: 2016-04-11; просмотров: 1086; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ


Поиск по сайту:

При помощи поиска вы сможете найти нужную вам информацию, введите в поисковое поле ключевые слова и изучайте нужную вам информацию.

Поделитесь с друзьями:

Если вам понравился данный ресурс вы можете рассказать о нем друзьям. Сделать это можно через соц. кнопки выше.
helpiks.org - Хелпикс.Орг - 2014-2020 год. Материал сайта представляется для ознакомительного и учебного использования. | Поддержка
Генерация страницы за: 0.072 сек.