Боевые действия на западной границе Германии

 

Когда в состоянии беспорядочного отступления остатки 7–й и 15–й германских армий устремились за Сену, генерал Эйзенхауэр правильно решил продолжать упорное преследование немцев до Рейна. Но, как мы уже видели, еще до того, как англичане и американцы пересекли Сену, снабжение стало лимитировать преследование. Одновременно бросить вперед все силы было уже невозможно. Поэтому надо было или совсем отказаться от преследования, или продолжать его в более ограниченном масштабе. Как указывает Ингерсолл:

«Все, чего требовала обстановка, — это координированной поддержки одной армии тылом, то есть направления ей одной всего питающего, жизнетворного потока запасов, какой только в состоянии пропустить магистрали «Красные шары». А потом, когда она вступит в Германию, пока еще только начало осени и стоят ясные дни, ее можно будет снабжать по воздуху… В этих условиях события требовали, чтобы на посту союзного верховного главнокомандующего был не обязательно блестящий, но смелый, волевой человек, обладающий хотя бы простым здравым смыслом. Такой главнокомандующий… понял бы, что при том хаосе, в который ввергнут рейхсвер, можно ввести в Германию одну армию… и что на этот раз такая армия, правильно нацеленная, как таран, в две недели сведет на нет все значение Западного вала и Рейна как военных преград, а затем, умело используя смятение противника, получит, по крайней мере, равные шансы — либо взять Берлин, либо заставить Германию просить мира»[[444]

Исходя из этой возможности, было выдвинуто два предложения. Одно из них сделал Монтгомери, другое — Брэдли. Монтгомери предлагал передать все имеющиеся запасы 21–й группе армий, чтобы дать ей возможность устремиться на север и форсировать Рейн между Ар немом и Дюссельдорфом, так как переход через Рейн между этими двумя городами выводил не только на равнины Северной Германии и на Берлин, но и в Рур — индустриальное сердце германского рейха. Кроме того, недалеко позади этого фронта находился Антверпен — третий по величине порт в мире. Брэдли предложил передать все запасы 12–й группе армий и наступлением в восточном направлении через Франкфуртский коридор разрезать Германию на две половины и если того пожелает объединенный комитет начальников штабов, продвинувшись в Центральную Германию, взять Берлин с юга.

Что касается первого предложения, единственным лимитирующим обстоятельством было то, что Антверпен все еще был заблокирован. Несмотря на это, Монтгомери упорно отстаивал наступление в северном направлении всеми силами, и приговор истории, как мы думаем, подтвердит, что он был прав. Этот вариант действий было самым здравым не только стратегически, но и политически, потому что если бы западные союзники заняли Берлин значительно раньше русских, то по окончании военных действий их политические позиции были бы значительно сильнее. На этот раз Монтгомери отбросил прочь всякую осторожность и отстаивал следующий смелый план действий:

«Мое мнение, которое я доложил верховному командующему, — пишет он, — заключалось в том, что один мощный и решительный удар через Рейн и далее в сердце Германии, удар, обеспеченный всеми ресурсами союзных армий, достигнет цели. Этот план требовал переключения на одно направление всех ресурсов союзников и отводил остальным секторам союзного фронта чисто статическую роль».

Указав, что было два практически возможных направления наступательных действий: северное — через Бельгию к Рейну в обход Рура с севера, и южное — через Мец и Саар в Центральную Германию, Монтгомери продолжает:

«Я предпочитал северный путь… Если бы мы смогли сохранить силу и темпы наших действий и по другую сторону Сены и смогли гнать противника до самого Рейна и если бы нам удалось «перепрыгнуть» через эту реку прежде, чем противник перегруппирует свой фронт для сопротивления, тогда мы, безусловно, добились бы громадных преимуществ».

Другой вариант действий после перехода через Сену

«заключался в наступлении в направлении на Рейн на широком фронте… в этом случае кампания, безусловно, должна была идти медленнее и осторожнее… наши наличные тыловые ресурсы пришлось бы распылить, и, по—моему, их оказалось бы недостаточно. Кроме тыловых трудностей, мои возражения против действий на широком фронте основывались на том, что мы нигде не были бы достаточно сильными, чтобы быстро добиться решающего результата; у немцев было бы время восстановить силы, и мы оказались бы вовлеченными в длительную зимнюю кампанию)»[[445]

Несмотря на это, Эйзенхауэр решил действовать на широком фронте; может быть, он был боязливым стратегом или же не обладал достаточной силой воли, чтобы приказать тому или другому из своих командующих группами армий перейти временно к пассивной обороне и довольствоваться минимальным снабжением. Он принял решение выстроить союзные армии в линию вдоль Рейна, создав всюду, где можно, плацдармы, и не продвигаться далее на восток, пока Антверпенский порт не будет открыт и пущен в действие. Тем временем установить прочную связь с 6–й американской группой армий,[446]наступающей со стороны Средиземного моря, для того чтобы создать сплошной фронт от Швейцарии до Северного моря».[447]

Комментируя этот эпизод, Ингерсолл пишет:

«Мне кажется, что если бы в августе 1944 г. был назначен такой Союзный верховный главнокомандующий, как было сказано, он сумел бы окончить войну к рождеству, оказав решительную поддержку либо Монтгомери, либо Брэдли. Но такого верховного командующего не было. He было сильного кормчего — человека, который взял бы все на себя. Была только конференция с председателем — тонким, умным, тактичным, осторожным председателем».[448]

Мы считаем, что история подтвердит это мнение. Вопреки решению Эйзенхауэра, Монтгомери не совсем отказался от того варианта, который он считал правильным. Он пишет:

«Хотя план действий на широком фронте ограничил теперь наши цели выходом к Рейну, я все же продолжал планировать использование всех своих ресурсов для стремительного наступления с целью отбросить противника к реке и быстро перешагнуть через нее, прежде чем немцы смогут организовать серьезное сопротивление»[[449]

Этот план привел к одному из самых удивительных сражений всей войны. Хотя Монтгомери был осторожным солдатом, но ни одно из его больших сражений, даже сражение при Эль—Аламейне, не придает большего блеска его полководческому искусству, чем эпическая неудача под Арнемом, ибо по дерзости замысла и его выполнения эта операция является единственной в своем роде.

В первую неделю сентября обстановка в Бельгии вкратце была следующей: 2–я английская армия встретила решительное сопротивление немцев на канале Альберта от Антверпена до Маастрихта. После ожесточенных боев англичане преодолели это сопротивление и захватили небольшой плацдарм на северной стороне канала Эско, в 15 милях южнее Эйндховена. В это время в западной Голландии находились немецкие войска численностью от 300 тыс. до 400 тыс. человек. Их коммуникации шли на восток между~3еидер–3е и каналом Эско. Поэтому неожиданный прорыв на север на глубину около 70 миль, то есть от канала Эско до Арнема, перерезал бы все германские коммуникации южнее Арнема, и немцы в Западной Голландии фактически оказались бы в ловушке. Кроме того, что еще важнее, заняв Арнем, англичане обошли бы Рейн и укрепления Западного вала, и равнины Северной Германии были бы открытыми для наступления союзников.

Единственным средством осуществить этот глубокий прорыв в кратчайшее время, чтобы в максимальной мере добиться внезапности, были воздушно—десантные войска. Для участия операции были привлечены 1–я английская воздушно—десантная дивизия, 82–я и 101–я американские воздушно—десантные дивизии и польская парашютная бригада. Операцию предстояло проводить днем под мощным прикрытием истребителей и бомбардировщиков. Командовал десантом генерал—лейтенант Ф. Браунинг. В первые два дня операции действовали 2800 самолетов и 1600 планеров.[450]

Генерал Бpayнинг следующим образом определяет цель операции:

«Создание и удержание коридора Эйндховен, Вегель, Граве, Неймеген, Арнем и попутный захват мостов, в особенности моста через Маас в Граве, моста через канал Маас—Ваал западнее Неймегена, большого шоссейного моста через Ваал в Неймегене и моста через Нижний Рейн в Арнеме.

После создания коридора центральный корпус 2–й армии должен был быстро двинуться по нему, установить связь с десантными частями и вырваться вперед, фланговые корпуса также должны были быстро продвигаться вперед, но несколько медленнее центрального корпуса, с тем чтобы прикрывать фланги коридора и усиливать воздушно—десантные войска, удерживающие его»[[451]

Операции мешало то обстоятельство, что из—за нехватки воздушного транспорта высадку войск надо было производить четырьмя эшелонами. Ввиду неустойчивости погоды это было очень большой помехой. Если бы количество авиационного транспорта позволило провести операцию хотя бы в два рейса, вероятно, она увенчалась бы полным успехом.

Первый эшелон высадили в Голландии 17 сентября. 101–я воздушно—десантная дивизия расчистила коридор Эйндховен, Граве; 82–я воздушно—десантная дивизия захватила Граве и приступила к очищёнию района Неймегена, а 1–я воздушно—десантная дивизия высадилась западнее Арнема и двинулась к мосту, чтобы захватить его.

Второй эшелон, встречая значительное противодействие, высадился 18 сентября. Сопротивление немцев увеличивалось. Гвардейская танковая дивизия, брошенная в коридор, была остановлена южнее Эйндховена. Однако 19 сентября она перешла через мост в Граве и соединилась с 82–й воздушно—десантной дивизией. Затем погода ухудшилась, и третий эшелон не смог совершить перелет.

20 сентября был захвачен исправный мост в Неймегене, и гвардейская танковая дивизия перешла Ваал, а вечером следующего дня 43–я дивизия достигла южного берега реки Нёдер—Рейн как раз против района действий 1–й воздушно—десантной дивизии. В течение следующих трех дней были приложены все усилия, чтобы соединиться с этой дивизией, но безуспешно. 24 сентября положение стало таким отчаянным, что на другой день решили отвести ее назад. Под покровом ночи отход прошел успешно. Потери дивизии составили около 7 тыс. человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести.

Говорили, что если бы не погода, которая начиная с 19 сентября была скверной, то в Арнем были бы переброшены сильные подкрепления и его можно было бы прочно удерживать. Конечно, человек не командует ветрами. Однако англичане и американцы господствовали на морях. Поэтому позволительно спросить, почему эту смелую и явно рискованную операцию не поддержали высадкой морского десанта в Фрисландии? Если бы непосредственно перед выброской воздушного десанта там высадились на берег хотя бы 15–20 тыс. человек, разве такая неожиданная «мина» не заставила бы немцев, учитывая незначительность германских гарнизонов в Северной Голландии, действовать на двух направлениях вместо одного? Может быть, это не было сделано потому, что десантные суда от берегов Нормандии ушли обратно в Средиземное море, а оставшихся в отечественных водах судов оказалось недостаточно для осуществления такой операции? Другими словами, видимо, и на этот раз причиной потери Арнема союзниками был недостаток десантных судов в такой же мере, как и плохая погода. Союзники объединили действия сухопутных и воздушных сил, но снова позабыли о морских силах или не сумели призвать их на помощь.

Хотя Арнем был оставлен, однако коридор англичане удержали, несмотря на неоднократные атаки немцев. Это само по себе было значительным достижением, так как в коридоре находились важные мосты через Маас и Ваал и он значительно увеличивал безопасность Антверпена.

Следующей важной задачей после этого замечательного сражения было очищение от немцев силами 1–й канадской армии укреплений в устье Шельды. Эта чрезвычайно трудная задача требовала высадки морских десантов на островах Бевеланд и Валхерен. Операция закончилась 9 ноября, и только 26 ноября в Антверпене начали разгружаться первые суда союзников. К этому времени Антверпен стал подвергаться сильному обстрелу снарядами Фау–1 и Фау–2.

Тем временем южнее 21–й группы армий американские армии медленно продвигались вперед. Уже к 12 сентября 1–я армия пересекла в Трире и в районе Ахена германскую границу. 15 сентября 3–я армия вступила в город Нанси. Южнее 3–й армии 7–я американская армия и 1–я французская армия шаг за шагом продвигались по направлению к Бельфорскому проходу. После очень тяжелых боев американцы вступили 13 октября в превращенный в руины Ахен и через неделю очистили город от немцев. Это был первый большой германский город, взятый союзниками.

Все эти наступательные действия, ограниченные трудностями снабжения, наконец привели в ноябре к общему наступлению. Цель наступления заключалась в том, чтобы занять левый берег Рейна от его устья до Дюссельдорфа, а если удастся, — до Бонна или даже до Майнца. Наступление начала 15 ноября 21–я группа армий. Однако из—за плохой погоды только 4 декабря был ликвидирован последний котел на западном берегу Мааса. В это же самое время 1–я и 9–я армии под прикрытием сильной воздушной бомбардировки и мощного артиллерийского огня начали наступление западнее Дюрена и, медленно продвигаясь, 3 декабря достигли реки Роер. Эти бои весьма походили на сражения на Сомме и Ипре в 1916 и 1917 гг.

Южнее Арденн наступление 3–й армии, начавшееся 8 ноября, развивалось успешнее. 22 ноября был взят Мец, хотя семь из его фортов немцы продолжали удерживать до 13 декабря. Кроме того, были созданы плацдармы за рекой Мозель, близ Саарлаутерна. На фронте 6–й группы армии 1–я французская армия 14 ноября начала наступление на Бельфор и 22 ноября заняла этот город. После этого немцы отступили на участке 7–й армии, которая, продвигаясь вперед, 21 ноября заняла Саарбург. Через шесть дней французы заняли Страсбург. К 15 декабря 7–я армия значительно углубилась в оборонительные позиции линии Зигфрида в районе северо—восточнее Вейссенбурга но французам не удалось выбить немцев из Кольмара. Тогда снова случилось нечто неожиданное. Внезапно 16 декабря фельдмаршал фон Рундштедт предпринял в Арденнах сильное контрнаступление.

Хотя с самого начала шансы на успех удара в этом районе были незначительными (один против десяти), но положение немцев было такое отчаянное, а англо—американские армии были так растянуты, что первое обстоятельство заставляло немцев идти почти на любой риск, а второе — давало им хоть какую—то надежду на успех.[452]

Германский план[453]был рассчитан на то, чтобы молниеносным наступлением прорвать слабо занятый участок фронта противника между Моншау и Эхтернахом устремиться к Намюру, захватить Льеж — главный центр коммуникаций 12–й группы армий — и затем наступать на Антверпен и занять или разрушить его. Если бы немцам это удалось, фронт союзных армий был бы разрезан пополам мало того, северная его половина оказалась бы отрезанной от баз снабжения, и тогда могло случиться самое худшее. Хотя такой план был авантюристическим, так как во всех случаях дело шло к неизбежному поражению, однако стратегическими был оправдан. Было ли это так в политическом отношении, — это другой вопрос.[454]

Для осуществления этого смелого и оригинального плана фон Рундштедту отдали 5–ю и 6–ю танковые армии, а также 7–ю армию. Они состояли из 10 танковых и гренадерских моторизованных дивизий и 14 или 15 моторизованных и пехотных дивизий. Их поддерживали 3 тыс. самолетов, которые тактически взаимодействовали с танками и пехотой.

Как могло случиться, что фон Рундштедт смог собрать такие большие силы в условиях, когда противник господствовал в воздухе? В общей сложности в войсках Рундштедта насчитывалось, по крайней мере, 250 тыс. человек, 1 тыс. танков и много тысяч автомашин.

Объяснить это можно следующим образом: 1) союзная разведка, видимо, была недостаточно активна; 2) плохая погода затрудняла авиационную разведку; 3) хотя было известно, что фон Рундштедт что—то задумал, стремясь превзойти французскую кампанию 1940 г., однако никто: не верил, что он двинется зимой в район с такой пересеченной местностью, как Арденны.

Фон Рундштедту нужен был достаточно ясный день для начала наступления, а затем туманная погода. 16 декабря он получил то, что хотел. В этот день он нанес удар крупными силами между Моншау и Эхтернахом, обрушив главный удар на участок Сен—Вит, Вильц. Первая же атака смела все перед собой, и германские танки устремились к Маасу.

Эйзенхауэр сразу приказал по всему фронту прекратить атаки и двинул все резервы к сторонам углубляющегося клина. Затем он приказал армии Паттона наступать в направлении города Бастонь, который удерживала 101–я американская воздушно—десантная дивизия.[455]Кроме того, он передал под командование Монтгомери 1–ю американскую армию и часть 9–й армии, возложив на него борьбу на северном фланге клина.

18 декабря густой туман закрыл поле сражения. Однако уже 17–го сражение вступило в критическую фазу, так как чрезвычайно важный узел дорог — город Бастонь — прочно удерживала американская 101–я воздушно—десантная дивизия, а стороны клина оборонялись так стойко, что немцы не могли расширить базу своих действий и этим обеспечить пространство, для маневрирования и расширения своих коммуникаций.

24 декабря погода прояснилась. Это решило судьбу немцев. Англо—американский воздушный флот, около 5 тыс. самолетов, устремился на поле битвы и обрушился на колонны снабжения немцев. Как пишет генерал Арнольд,

«американская армейская авиация поднялась в воздух, имея огромное численное превосходство. Сотни наших самолетов взяли курс на линии снабжения, по которым должны были поступать запасы, необходимые Рундштедту, для того чтобы продолжать наступление или хотя бы оставаться там, где он был. Далее действия шли без какого бы то ни было ослабления. Мы были готовы отрезать поле сражения».[456]

Таким образом, осуществив, прорыв, на глубину около 50 миль, фон Рундштедт был вынужден отойти. К 1 января его отступление шло полным ходом. Чтобы ослабить действия авиации противника, он послал в этот день более 700 самолетов атаковать аэродромы противника во Франции, Бельгии и Голландии. Эти налеты, как указывает Арнольд, показали, что недооценивать германскую авиацию было нельзя. Она уничтожила почти 200 самолетов союзников. 22 января объединенные англо—американские воздушные силы уничтожили большое количество паровозов, железнодорожных платформ, танков, автомашин и повозок — всего 4200 предметов. К 31 января клин был ликвидирован.

Германский министр вооружений Шпеер, как говорят, заявил после войны:

«Решающей причиной быстрого провала арденнского наступления были трудности, связанные с транспортом… наиболее выдвинутые вперед станции снабжения германских железных дорог отодвигались во время наступления все дальше и дальше назад вследствие непрерывных воздушных налетов»[[457]

Потери союзников в этом сражении были значительными, а немцев — катастрофическими. Первые потеряли приблизительно 50 тыс. человек, а вторые — 70 тыс. убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Кроме того, немцы потеряли 50 тыс. человек пленными, 600 танков, 1600 самолетов и огромное количество транспортных средств.

Изучающим военное искусство это сражение ясно показывает: 1) огромное влияние погоды на тактические действия авиации; 2) могущество, которое благодаря господству в воздухе обретает обороняющийся (или наступающий) для разрушения системы тыловой службы армии противника; 3) важность приспособления тактики к особенностям тактической обстановки; 4) бесполезность кордонной системы и при наступлении и при обороне. (Как много лет тому назад было сказано Наполеоном, кордонная система хороша только для борьбы с контрабандистами).

Наконец, это сражение доказало, что принятое Эйзенхауэром вопреки предупреждению Монтгомери решение о действиях на «широком фронте» было ошибочным. Если бы северный наступающий фронт протянулся только до Майнца и если бы участок южнее Майнца был лишь линией наблюдения, а 7–я армия США и основная масса 1–й французской армии находились бы в общем резерве в окрестностях Седана, то не было бы никакого арденнского сражения. Не было бы также никакого заслуживающего внимания прорыва немцев южнее Майнца. Положение дел, как оно сложилось в декабре 1944 г., хотя и не причинило значительного ущерба армии союзников, но шесть недель, весьма важных в политическом отношении, было потеряно даром. Величину ошибки, допущенной Эйзенхауэром при распределении сил, можно оценить, если предположить, что все это произошло в мае 1940 г. Тогда бы его армии, несомненно, постигла такая же участь, как и армии Гамелена. Сказать, что в обстановке, сложившейся в мае 1940 г., Эйзенхауэр создал бы какую—то другую группировку сил, не оправдание, потому что принципы ведения войны нельзя нарушать ни при какой обстановке.

 








Дата добавления: 2017-03-29; просмотров: 275;


Поиск по сайту:

При помощи поиска вы сможете найти нужную вам информацию.

Поделитесь с друзьями:

Если вам перенёс пользу информационный материал, или помог в учебе – поделитесь этим сайтом с друзьями и знакомыми.
helpiks.org - Хелпикс.Орг - 2014-2024 год. Материал сайта представляется для ознакомительного и учебного использования. | Поддержка
Генерация страницы за: 0.014 сек.