II ИСТОРИЯ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА 3 страница

Возвышенный характер договорных отношений России ее государи неизменно подчеркивали клятвами и христианским освящением договоров. Подписание договора с Пруссией в 1517 г. Василием III освящено крестным целованием трех бояр и приложением царской золотой печати, после чего из Москвы был отправлен в Пруссию посол для приведения к присяге прусского правительства. Иоанн III также торжественно заключал в 1490 г. договор с Австрией. В присутствии иностранных послов цари совершали клятвенный обряд. Иоанн IV придавал этому церемониалу особую значимость. Он требовал от польского короля, чтобы тот при присяге прикладывался в «самый крест», а не «мимо креста, да и не носом».

Совершенствовалась и процедура заключения договоров. Московские цари лично не подписывали договоров, поскольку «цари и бояре ни к каким делам руки не прикладывают, для того устроены думные дьяки».

Появились предварительные (прелиминарные) соглашения о заключении будущих договоров (practicum de contrahendo). Например, в 1662 г. была подписана «разъезжая запись» с Польшей – о будущем «съезде послов» для заключения перемирия. В Андрусовском мирном договоре (1670) были следующие слова: соблюдать договор во всех статьях, «запятках» и точках, без всякого умаления или «противного толмачения», всецело и без нарушения.

Участь жертв войны и режим военнопленных постепенно смягчались. В 1501 г. Василий III на просьбу Польши об освобождении пленных дал ответ, что у россиян нет обычая выдавать пленных и возвращать без награды покоренное оружием, но дозволил пленным посещать церкви на условии освобождения задержанных в Литве русских гостей (купцов) и дипломатического гонца. В 1527 г. московское правительство разрешило въезд в Россию польским представителям для осмотра пленных. В 158З г. на реке Плюсе состоялся «съезд» русских и шведских послов, которые обсуждали возможности взаимного освобождения пленных. Но шведский уполномоченный «просил окупу безмерного» и на мену требовал за одного боярского сына трех немцев, и поэтому «съезд» не принес плодов. В 1584 г. русское правительство освободило 900 пленных поляков «без окупу и обмену». Польский король, «благодаря за таковое государево к нему снисхождение», тем не менее требовал за «лучших» русских пленных огромный выкуп. По этому поводу московское правительство написало ему «выговор за его корыстолюбие». По условиям Тявзинского мирного договора со шведами (1595) было постановлено «пленных без всякого окупа или размены отпустить».

Режим военной оккупации также имел правовые начала. В 156З г. Иоанн IV наказывал полоцким воеводам: отбирать у местных жителей имевшееся оружие «под великим береженьем»; установить регулярные объезды города и патрулирование дорог; подозрительных людей «незаметно» высылать в Москву; суд творить скорый и правый – по местным обычаям; всех приглашать в суд «идти бесстрашно», и только после двукратной неявки по вызову – приводить силой; узнавать у жителей о существовавших ранее податях, оброках. В жалованной городу Юрьеву грамоте (1558) Иоанн IV предоставил жителям города совершать богослужение по своим обрядам, судиться по своим обычаям, на деньгах ставить два клейма – на одной стороне российское, на другой – городское. Для того времени, когда жестокость и свирепость оккупантов были делом естественным, о гуманности русских воинов упоминают ливонские хроники, уважительно отзываясь об отношении к мирному населению воеводы Никиты Захарьина-Юрьева (шурина Иоанна IV).

В эпоху царствования Иоанна IV, когда строился русский военный флот, формировалось и международное морское право. Первый русский каперский патент был выдан в 1570 г. судовладельцу Керстену Роде для репрессалий польских каперов, базировавшихся в Данциге. Знаком был русскому государству и институт нейтралитета. Небезынтересна полемика Иоанна IV с польским королем Стефаном Баторием, требовавшим уплатить ему военную контрибуцию в 400 тысяч злотых. Претензии польского короля Иоанн IV расценил как «басурманский обычай» и отверг, поскольку в Ливонские земли (Прибалтику) русский царь явился по праву наследственного владения, тогда как Баторий пришел туда в качестве захватчика.

Содержание международных соглашений России в этот период значительно расширилось, распространяясь на сотрудничество в области образования, медицины и техники. Широко применялись приглашение иностранных врачей на службу в Москву и проверка качества познаний приглашаемых. Привлекались на московскую службу иностранные художники, архитекторы, «рудознатцы» (специалисты горного дела). Они работали на достаточно жестких условиях. В 1641 г. англичанину Джону Картерету с мастеровыми было дозволено искать золотую и серебряную руду, но он ее не отыскал и в 164З г. был выслан в Англию по взыскании с него денег.

Приглашались из-за границы ученые и преподаватели, юристы. Так, в 1601 г. «лиценциат прав» Товий Локциус писал Борису Годунову, что он узнал о желании государя заводить в России «училищные университеты» и имеет намерение сам ехать для этого дела в Россию, вследствие чего ожидает «проезжей грамоты» и денег на дорогу. В 16З9 г. магистр наук Адам Олеарий, оставивший известное описание своего путешествия в Москву, также получил приглашение поступить на царскую службу. Практиковалось приглашение на службу в русской армии иностранных офицеров для командования подразделениями иностранцев. Появление полков «иноземного строя» отражено в Уставе воинском 1647 г. Иногда стремление иностранцев поступить на русскую военную службу воспринималось с подозрением и встречало отказ. В 1612 г. английский представитель сообщил князю Д. М. Пожарскому, что 20 иностранных офицеров «идут в российскую службу для поражения разоряющих Россию поляков». Князь Пожарский отказал им в приезде, вознегодовав, что один из этих офицеров ранее многократно воевал «противу россиян везде».

Российское государство сталкивалась с информационными войнами той эпохи и международно-правовыми мерами боролось с иностранными «газетырями». В 1670 г. по требованию Москвы польское правительство принимало меры по наказанию газетчиков, печатавших «непристойные речи». При Иоанне III по международным каналам разыскивались сведения для официальной родословной московских князей. Об этом свидетельствуют летописи XVI в., прослеживающие родословные к брату римского императора Августа – Пруссу, потомку Рюрика, якобы посаженному первым на берегах Вислы и давшему название Пруссии. Московские цари считали себя правопреемниками не только Рима, но и Византии. Разыскивались свидетельства получения князем Владимиром Мономахом от императора Византийского Константина Мономаха знаков царского достоинства и о венчании его на царство. Старец псковского монастыря Филофей в послании к Василию!!! предсказывал всемирную власть московских царей, когда все христианские царства «снидоша во единое царство нашего государя». В этот исторический период Москва получила название «Третий Рим».

Максим Грек развивал мысль о признании московских царей преемниками Византии, ибо «Бог грекам от отеческих престол наследника покажет». Осуждая лицемерие правителей, «постящихся по вторникам и пятницам» и «пожирающих плоть человеческую из-за малого клочка земли», святитель призывал христиан к духовной войне в защиту Церкви Христовой, этими правителями «поруганной». Программу освобождения при помощи России всех единокровных и единоверных народов содержат послания Иоанна Пересветова, по мнению которого, славяне, румыны, греки надеются, что русский царь освободит их от «насильства турецкого иноплеменника».

Яркое, хотя и пристрастное, описание практики и норм тогдашней русской дипломатии составил Григорий Карпович КОТОШИХИН – подьячий Посольского приказа, бежавший в 1664 г. через Польшу на службу к шведам. По сообщению Котошихина, к отправляемым за границу послам московское правительство присоединяло представителей организованного при царе Алексее Михайловиче Приказа тайных дел, состоявшего в непосредственном ведении самого царя – «куда бояре и думные люди не входят и дел не делают». Прикомандированные к послам уполномоченные приказа тайных дел назначались потому, что «послы в своих посольствах много чинят не к чести своему государю, в проезде и в разговорных речах, и те подьячие над послами надсматривают и царю, приехав, сказывают». Представляя по возвращении в Россию отчет о своей дипломатической миссии, изложенный «по статьям» (отсюда название, «статейные списки»), послы, по словам Котошихина, часто приукрашивали свои заграничные выступления, помещая в отчет «и те речи, которые говорены, и которые не говорены… выставляючи свой разум на обманство, чтобы достать у царя себе честь и жалованье большое».

Царский библиотекарь Юрий КРИЖАНИЧ, хорват по происхождению, проживавший в России с 1659 по 1677 г., в своих трудах излагал широкий план освобождения и объединения славянских народов под руководством России, а также беспощадной борьбы с немецким влиянием во всех его проявлениях. Упрекая славян за «чужебесие» (пристрастие к иностранному), Крижанич говорил, что немцы «обседают хребты наши и ездят на нас, и бьют, яко скотину, и свиньями и псы нас называют»,[26] и в то же самое время «весь плод и тук земли нашия пред нами изъедают». По его мнению, славянам следует остерегаться иноземцев «более, чем всякого волка, дракона и демона». Даже разбитый и побежденный иноземец опасен: «когда инородники будут от нас преодолены оружием, тут же преодолят нас речми». Для обороны государства Крижанич рекомендовал целую систему государственных и международно-правовых мероприятий, под общей рубрикой «гостогонства» (изгнания, удаления иностранцев). «Да никакой инородец или инородца сын, внук или правнук не может в нашем царстве откупать или держать в найму и монополии никаких солекопен, ни судокопен, ни пристаней, ни корчем и мельниц, ни каких-либо товаров или промыслов и механических художеств, и все это ни сам собою, ни чрез какие-либо посредствующие лица, или через поверенных и товарищей, людей своего ли или русского происхождения». Крижанич предлагал запретить иностранным торговцам всякую торговлю внутри страны, установив государственную монополию внешней торговли. Он предлагал издать указ о запрещении приема иностранцев в русское подданство и на государственную службу, «дабы никогда никто из инородцев не мог от нас или от наших преемников приобретать право на русскую народность, а также, чтобы ни один инородец не мог держать начальства над нашим городом или крепостью, не мог бы сделаться вождем, или посадником, или тысяцким, или головою над людьми нашего рода». Крижанич предлагал вести посольские сношения с осторожностью: «Послов никаких не принимать без великих годных причин». Он предостерегал от чрезмерного доверия иноземным консулам и торговым представителям, видя в них «не суть ино, ниже углядникы (шпионы), продавцы и осмевачи наших вещей, враги дома кормлены и мутители нашего народа». Крижанич настоятельно рекомендовал остерегаться «облудных» (обманчивых) соглашений с иностранными государствами и «не отдаваться на поруки чужих князей».

Подытожим сказанное словами русских международников XIX в. Профессор Московского университета Д. И. Каченовский (1827–1872) писал, что допетровская Русь имела понятия о международном праве очень отрывочные, но довольно определенные и близкие к тогдашним европейским понятиям. Профессор Казанского университета Н. П. Иванов (18З0—1903) в работе «Характеристика международных отношений и международного права в историческом развитии» отмечал, что Россия выработала многие правильные юридические обычаи и понятия о международном праве, с которыми и вступила потом полноправным членом общеевропейской международной ассоциации».

Российское международное право периода абсолютизма несет на себе резко выраженный отпечаток личных и династических интересов в международной политике: «семейные пакты», «династические войны», доходящие до международного авантюризма и сумасбродства. Сущность права этого периода выражают максимы королей Людовика XIV – «государство – это я», Людовика XV – «только в моей особе пребывает суверенная власть», а также короля Пруссии Фридриха II – «когда права не очень хороши, незачем их уточнять». В эпоху абсолютизма вместо политики господствует каприз нескольких лиц, которые без всякого основания, по личным соображениям режут и кромсают государства.

Поводом для кровопролитных войн периода абсолютизма становились спесь, ущемленное самолюбие или личные обиды царствующих персон. В 1733 г. Франция объявила войну Австрии из-за отказа последней содействовать избранию на польский престол тестя французского короля. Принцип международного суверенитета государств становится общепризнанным по Аугсбургскому миру (1555), провозгласившему kuius regio, eius religion (чье место, того и вера); по Оснабрюкскому договору (1648), признавшему «право на территорию и на верховенство», и особенно по Вестфальскому трактату, завершившему Тридцатилетнюю войну.

Вестфальский мир (1648) утвердил международное равноправие европейских держав, включая Швейцарию, Нидерланды, а также З55 германских государств. В нем впервые в международной практике Западной Европы участвовала и Московская Русь в качестве общепризнанного участника международного общения. Наравне с провозглашением суверенного равенства участников межгосударственного общения допускались международные сервитуты: право мирного прохода войск, право преследования преступников, свобода охоты и рыбной ловли.

Оборотной стороной «равенства суверенов» стали насильственные вмешательства (интервенции) одного суверена в дела другого под самыми различными предлогами. В 1698–1700 гг. Франция, Англия и Голландия разделили испанские владения под предлогом охраны «европейского равновесия». Пруссия в 1787 г. военными силами подавила в Голландии народные волнения против принца Оранского под предлогом оскорбления, нанесенного представителями Народной армии сестре прусского короля. Троекратный раздел Польши (1772, 1793, 1795) мотивировался «восстановлением спокойствия и порядка во внутренних делах Республики».

Предпринимались попытки создания постоянной международной организации ведущих европейских государств. В 1603 г. французский король Генрих IV вынес на суд европейских монархов проект, разработанный его министром Сюлли, предполагавшим образование «великой христианской республики», во главе которой должен был стоять генеральный совет из 60 членов. Шесть особых советов, составленных из представителей соседних государств, должны были рассматривать конфликты регионального значения. Эти проекты не были реализованы, однако в практику прочно вошли международные съезды и конгрессы.[27]

Период абсолютизма характеризуется активным развитием дипломатических сношений между государствами и соответственным развитием институтов посольского и консульского права. Неприкосновенность дипломатических агентов, их личности и жилища, неподсудность их местным судам в уголовных делах и в гражданских спорах становятся настолько общепризнанными, что даже их нарушения обосновываются необходимостью обеспечить личную безопасность дипломатов. Например, в Турции было принято заключать послов враждебных государств в Семиба-шенный замок в Константинополе, с тем чтобы «оградить их от народной ярости»). В истории англо-испанских отношений в подобных ситуациях оказались шотландец Лесли (1572) и испанец Мендоза (1584), что завершилось торжественным подтверждением дипломатического иммунитета. Дипломатические привилегии распространялись не только на резиденции посольств, но и на прилегавшие к ним кварталы (jus kvarteriorum). Получают развитие консульская юрисдикция, смешанные суды европейских государств в странах Востока.[28] Торговые, таможенные соглашения стали повседневным явлением. Вошло в международную практику условие наибольшего благоприятствования.[29]

Постепенно смягчался международно-правовой режим пребывания иностранцев в государстве. По англо-французскому договору 171З г. за гражданами одного государства на территории другого было признано право свободного наследования. Отвергалось право захвата имущества жертв кораблекрушения, равно как и принудительная разгрузка судов, заходящих вследствие опасного состояния моря в иностранную гавань. Отвергалась солидарная ответственность иностранцев за долги их сограждан.[30] По условиям Утрехтского мира иностранцам было предоставлено свободное обращение к органам местной юстиции; на случай войны предусматривался шестимесячный срок (индульта) для вывода с неприятельской территории торговых судов и имущества. По Рисвикскому (1697) и Утрехтскому (171З) мирным договорам за населением городов, передаваемых от одного государства другому, признавалось право выбора подданства (гражданства).

Однако государственные территории продолжали оставаться предметом дипломатических и политических торгов. Государства завещались и наследовались. Велись войны за «испанское наследство», «баварское наследство», шел непрерывный торг населением и территориальными владениями. Польский престол обменивали на Лотарингию, Лотарингию на Тоскану, Баварию – на Бельгию. Троекратный раздел Польши обосновывался «равенством приобретений» согласно «соразделительной системе». Козырем в игре территориальных захватов абсолютизма выступала теория «естественных (исконных) границ». Людовик XIV организовал во Франции судебные «палаты присоединения», куда в качестве ответчиков вызвал иностранных королей. Они не явились. И заочным разбирательством их владения были присуждены Франции. Колониальные захваты и освоение морей порождали многочисленные международные столкновения. Голландия и Франция отстаивали свободу морей против притязаний Англии, допуская, однако, со своей стороны неоднократное нарушение этой свободы. Людовик XIV издал в 1665 и 1689 гг. указы против голландской и генуэзской торговли, а голландское правительство – декреты от 17З2 и 1786 гг., направленные против испанского торгового мореплавания в колониях.

Право войны сохраняло феодальные обычаи, дополняемые особенностями абсолютизма. Шведские «воинские артикулы» (1621) запрещали насилия над мирными жителями лишь в той мере, в какой это способствовало укреплению дисциплины в постоянной армии. Шведский король Карл XII, ведя войну против России, издал в 1709 г. указ, в котором предписывалось брать в плен женщин и детей, сжигать города и села, истреблять мирных жителей. Считалось, что на войне все средства хороши: и яд, и убийство военачальников, и поджоги. Военные репрессалии признавались законными. Оккупируя неприятельскую территорию, завоеватель считал, что все права суверенитета переходят к оккупанту. Опустошение и грабеж оккупированных земель, по выражению Гуго Гроция, не противоречат законам природы ограбить того, кого можно законно убить. Попытки ограничения произвола оккупанта нашли юридическое закрепление в статье 24 Пиренейского трактата (1659), статье 19 Утрехтского договора (171З) и относились к защите прав частной собственности и на движимое имущество.

С возникновением постоянных армий появились и первые случаи заботливого отношения к пленным и раненым. В 179З г. между Англией и Францией был заключен «франкфуртский картель» о неприкосновенности военных госпиталей. По франко-прусскому соглашению 1759 г. военно-медицинский персонал не должен был подвергаться пленению, а неприятельским раненым обеспечивалось оказание медицинской помощи. Старые обычаи каторжного труда пленных (галеры) и их освобождения за выкуп (раксонирование) постепенно ограничивались.

Безудержным грабежам на море было противопоставлено стремление государств ограничить пиратство и каперство, чему были посвящены, например, шведско-голландский договор (1675), англо-французское соглашение (171З), воспрещавшие иностранным судовладельцам вооружение каперских судов в английских или французских гаванях. В договорах, заключенных Францией с Турцией (1604) и с Ганзейским союзом (1655), проводился принцип «права флага» (jus pavilionis) и признание неприкосновенности частной собственности на нейтральном судне.

Получил развитие институт нейтралитета, понимаемый уже как обязанности государства воздерживаться от участия в войне. Согласно франко-испанскому соглашению 1659 г., Франция обязывалась не оказывать Англии ни прямой, ни косвенной помощи – людьми, оружием, продовольствием, деньгами, набором добровольцев, пропуском войск, ни другими способами, которыми могли бы причинить ущерб Его Католическому Вєличєству. Итальянские республики (Генуя, Венеция) указами 1799 г. воспрещали воюющим военные действия в своих нейтральных водах «на расстоянии пушечного выстрела», угрожая нарушителю нейтралитета вооруженным отпором. Формировалось понятие «военной контрабанды». Список предметов военной контрабанды приводился в документах Пиренейского и Утрехтского мира. В русско-английском соглашении 1778 г. было сформулировано так называемое «правило войны», по которому нейтральным государствам запрещалась любая торговля с воюющим. Швеция и Голландия в 165З и 1656 гг. требовали освобождения от осмотра торговых судов, следующих под конвоем нейтрального военного корабля, что нашло последующее закрепление в «Декларации вооруженного нейтралитета» (1800).

Международно-правовая практика русского абсолютизма получила значительное развитие в эпоху ПЕТРА I. Длительная борьба России со Швецией и Турцией за доступ к Балтийскому и Черному морям, непререкаемый авторитет Российского государства в европейской и мировой политике – таков международный итог этого периода.

Дипломатия Петра I укрепила прежние международные связи и была успешной на Западе и Востоке. В 1719 г. во время визита Петра во Францию обсуждался проект брака французского короля Людовика XV с дочерью Петра Елизаветой. В 1721 г. в Петербург поступило сообщение от Французской академии наук об избрании Петра I ее членом. Со своей стороны Петр просил в 1717 г. голландские штаты быть коллективным «воспреемником» при крещении его сына Павла. В 1718–1720 гг. Петр вел оживленные переговоры с папой римским. В 1724 г. были установлены сношения между Россией и Португалией; в 1787 г. – заключен русско-португальский договор «дружбы, плавания и торговли», подкрепленный в 1799 г. союзным договором, согласно статье З которого единственной целью этого союза была взаимная польза и безопасность, а не оскорбление кого-либо.

Правительство России неоднократно выступало в качестве гаранта европейского мира, обязавшись, например, в 1717 г. по Амстердамскому договору с Францией и Пруссией содержать в Европе «генеральную тишину, восстановленную через трактаты», а также выступить в роли посредника между враждовавшими Австрией и Пруссией на Тешенском конгрессе (1779). Россия обуздывала силой своего оружия наиболее злостных агрессоров, сокрушая их завоевательные планы: шведского короля Карла XII, прусского короля Фридриха II. Русское правительство выступало поборником принципа европейского «равновесия», давая ему широкую интерпретацию: Так, А. П. Бестужев-Рюмин, государственный деятель и дипломат, в письме графу М. И. Воронцову заявлял, что, если горит дом его соседа, он принужден помогать тому гасить огонь для своей собственной безопасности, даже если сосед этот – его злейший враг.

В 1780 г. актом вооруженного нейтралитета Россия оказала помощь США в борьбе за независимость. Значительно расширились связи России с народами Балкан и Ближнего Востока. В 1699 г. посольство дьяка Украинцева добилось от Турции, кроме свободного плавания русских судов в Черном море, передачи Гроба Господня греческому духовенству.

В 1711 г. Петр I отправил своего эмиссара М. А. Милорадовича в Черногорию, призывая южных славян не только дать отпор туркам, но и вступить в их владения и освободить от «поганьского ига» православных христиан. В том же году Петр подписал договор (диплом) с господарем Валахии Дмитрием Кантемиром, который высказал желание быть «под протекцией» России. В 17З0 г. архиепископ Феофан Прокопович подал императрице Анне Иоанновне доклад о гонениях в Цесарии на православных сербов. В 1766 г. черногорцы обратились к русскому правительству с ходатайством о приеме их в подданство России. Этому посвящены также «просительные грамоты» молдавских и валахских чинов от 1769–1770 гг., адресованные Екатерине II.

По условиям мирного договора, заключенного в 1774 г., Россия добилась широкой автономии для Молдавии и Валахии вплоть до предоставления им права иметь своих представителей в Константинополе. Кроме того, договор обязал Турцию обеспечить «твердую защиту христианскому закону и церквам оного» и предоставил России право заступничества за христианских подданных в Турции. Заключив с Турцией в 1791 г. Ясский мир, русское правительство добилось нового торжественного подтверждения прав, признанных за румынскими княжествами.

Петр I пытался достичь дружественных отношений и с государствами Среднего Востока. Также Россия установила прочные связи с Грузией и Арменией, подготавливающие в дальнейшем присоединение их к России. Длительные дипломатические усилия привели в 1721 г. к международному признанию за русскими царями императорского титула, подтверждающего статус России как великой державы, правопреемника Восточной Римской империи (Византии) и признание ее новых территориальных пределов, перечисленных в титуле.

Европейские партнеры России требовали от нее «реверсальных грамот» – периодического подтверждения императорского титула, а также отказа от претензий на какие бы то ни было новые международные преимущества в связи с новым титулом. При этом они пытались выторговать в свою пользу разные компенсации за признание. Так, Швеция в 1722 г., в ответ на согласие признать российскую императорскую титулатуру, просила Россию уплатить Голландии возмещение за пять кораблей, сожженных во время русско-шведской войны.

Десятилетиями длилось завистливое неприятие царствующими дворами Европы российской императорской титулатуры, велись торги за ее отмену. В 1762 г. Екатерина II объявила о прекращении дипломатических отношений с государствами, не признающими ее императорского титула. В 1766 г. она резко отреагировала на отказ французского правительства прибавить к титулу «Величество» эпитет «Императорское», как якобы не соответствующий правилам французского языка. Она подчеркнула, что это против правил русского языка и российского дипломатического протокола. Не менее решительно ответила Екатерина II в 1781 г. на претензию германского императора Иосифа II – подписывать договоры без соблюдения альтерната (расположения подписей участников в алфавитном порядке).

Русский язык постепенно завоевывал права языка международного общения. В 17З9 г. русский посол во Франции князь Д. К. Кантемир получил выговор за то, что на аудиенции у французского короля произнес свою речь на французском языке. Все основные документы русской дипломатии в XVIII столетии стали писать по-русски. Согласно указу императрицы от 1748 г., было установлено отправлять за границу грамоты только на русском языке. Указ Екатерины II от 1787 г. предписывал, чтобы русские дипломаты писали свои донесения по-русски, исключая те случаи, где сущность дела будет требовать сохранения слов языка, на котором оно «трактовано было».

При абсолютизме был установлен и чрезмерно либеральный режим пребывания иностранцев в России. Этот режим был введен для привлечения на русскую службу квалифицированных иностранных специалистов. В манифесте 1702 г. Петр I объявил о свободном въезде иностранцев в Россию и выезде из нее, о свободном отправлении ими религиозных культов и о судебных гарантиях. Эти принципы подкреплялись договорами России с Австрией (1785) и Францией (1786). Манифестом 1762 г. было разрешено свободное переселение иностранцев в Россию с обещанием им «монаршей милости» и «благоволения». В 179З г. по англо-русской конвенции иностранцы в России имели беспрецедентные льготы.

Расширение международных связей России в период абсолютизма способствовало совершенствованию международной договорной практики Российского государства. Россия заключила торговые договоры весьма разнообразного содержания почти со всеми государствами Европы и некоторыми странами Азии. Становилось более совершенным оформление политических договоров: мирных, союзных, торговых. В союзном договоре со Швецией (1724) подробно регламентировались вопросы юрисдикции в отношении войск, находившихся на иностранной территории. Союзные договоры с Австрией (1756, 1760) предусматривали свободный проход войск через союзную территорию, организацию общего командования и предлагали разрешить споры через «комиссаров», специально на то уполномоченных, а во всех военных экспедициях и операциях «справедливую наблюдать пропорцию».

В 1697 г. Петром I в устной форме был заключен союзный договор с курфюрстом Бранденбургским «О бытии обоим дворам в союзе против всех неприятелей». Это послужило поводом для официального высказывания о равноценности устных и письменных международных актов, заключенных российскими монархами.

Предоставление условий наибольшего благоприятствования широко и гибко использовалось в торговых договорах России. В конвенциях России с Любеком (171З) и Данцигом (1717) иностранным купцам в одностороннем порядке гарантировалось благоприятствование в торговле. В 1726 г. по Союзному трактату с Пруссией эти привилегии предоставлялись уже на началах взаимности. На переговорах о заключении первого торгового договора с Францией (1786) русское правительство отказывалось от включения в договор условия наибольшего благоприятствования, мотивировав это тем, что данное условие вызывало неосновательные претензии и совершенно несогласное с духом торговли и ложное применение.

Россия эпохи абсолютизма стремилась подчеркивать верность принятым на себя договорным обязательствам. Так, известное изречение Петра I гласило, что скорее союзники откажутся от России, чем она от них, ибо «гонор пароля» (честь данного слова) «дороже всего есть». Екатерина II отмечала, что трактаты имели для нее всегда священную обязательность.








Дата добавления: 2016-03-04; просмотров: 819; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ


Поиск по сайту:

При помощи поиска вы сможете найти нужную вам информацию, введите в поисковое поле ключевые слова и изучайте нужную вам информацию.

Поделитесь с друзьями:

Если вам понравился данный ресурс вы можете рассказать о нем друзьям. Сделать это можно через соц. кнопки выше.
helpiks.org - Хелпикс.Орг - 2014-2019 год. Материал сайта представляется для ознакомительного и учебного использования. | Поддержка
Генерация страницы за: 0.01 сек.