Римские осадные орудия.

III в. до н. э. почти вся Италия была завоёвана рим­лянами. Завоёванные города и общины объявля­лись союзниками Рима и, сохраняя права внутрен­него самоуправления, должны были поставлять в римскую армию вспомогательные воинские отря­ды. Некоторые самые привилегированные общины получали права муниципий — их жители, переселив­шись в Рим, имели права римского гражданства.

Превращение Рима из маленькой, никому не из­вестной крестьянской общины в властелина всей Италии не только поразило его современников, но заставило и самих римлян задуматься над причина­ми своих побед. Римляне объясняли их идеальным политическим строем своего государства и превос­ходством своих нравов и обычаев над обычаями дру­гих народов. Они были уверены, что их город спе­циально создан богами для того, чтобы, завоевав другие народы, установить во всём мире свой поря­док. Высшими добродетелями римляне считали храбрость, выносливость, трудолюбие, непреклон­ную честность и справедливость. Образцом этих добродетелей был такой герой, как Луций Квинкций Цинциннат, назначенный во время тяжёлой войны с италийскими племенами эквов и сабинов в 458 г. до н. э. диктатором. Римский историк Тит Ливий рассказывает, что, когда послы сената при­шли к Цинциннату, он работал на своём небольшом наделе земли. Отёрши пыль и пот и надев тогу, он

выслушал послов и немедленно отправился в Рим. Разбив врагов и сложив диктаторские полномочия, Цинциннат снова вернулся на своё поле (см. ст. «Диктатура»).

Маний Курий Дентат, герой третьей самнитской войны и победитель царя Пирра Эпирского (275 г. до н. э.), якобы сам варил себе репу и говорил, что предпочитает побеждать тех, кто имеет золото, а не иметь его самому.

Во время великих завоеваний у римлян, очевид­но, были некоторые основания для чувства превос­ходства над другими народами. Ведь им приходи­лось бороться либо с племенами, уступавшими Ри­му в своём развитии, либо с народами, значительно дальше Рима ушедшими по пути цивилизации, — греками и этрусками. Слабость последних перед на­тиском Рима была обусловлена тем, что они сопро­тивлялись ему поодиночке. Кроме того, более вы­сокий уровень развития неизбежно ведёт к услож­нению отношений в обществе, к обострению проти­воречий в нём. Поэтому внутренние неурядицы, которые переживали греческие и этрусские города, не позволяли им оказать Риму достойное сопротив­ление. Рим же не знал ещё силы денег и богатства, и его некоторая «отсталость» во время войн с более развитыми, но ослабленными внутренней борьбой греками и этрусками обращалась в его силу.

После завершения борьбы патрициев и плебеев

Бой гладиаторов.

(287 г. до н. э.) в Риме окончательно сложился полисный тип государст­ва, такой же, как и в Греции. Каждый гражданин римской общины имел право на земельный участок и долю в военной добыче. Все гражда­не в равной мере были ответственны перед законом, и нельзя было обратить гражданина за долги в рабство. Народное собрание было выс­шим избирательным и законодательным органом. Но простые люди практически не могли занять высшую должность в государстве и полу­чить доступ в сенат. Политический строй Рима носил ярко выраженный аристократический характер. Вся власть была в руках знати (нобилите­та), которая тщательно охраняла магистратуры и сенат от проникновения людей незнатного происхождения.

Высшей ценностью для римского гражданина был сам Рим, поэтому каждый должен был в первую очередь заботиться о благе всей общины и в последнюю — о своём. Однако постоянные войны требовали не толь­ко единства всех граждан, но и мужества каждого в отдельности. По­этому в римской культуре, как ни в одной культуре Древнего Мира, проявились уважение и интерес к личности. В домах знатных семей хранили изображения предков, прославившихся в военных походах или способствовавших процветанию общины.

Подчинив своей власти Италию, Рим устремил жадные взоры на богатый и плодородный остров Сицилия. Это была завидная добыча. Но, чтобы её захватить, Риму пришлось бы помериться силами с круп­нейшей державой Западного Средиземноморья, Карфагеном. Этот город был основан на северном побережье Африки ещё в IX в. до н. э. финикий­цами, с давних времён имевшими славу мореходов и купцов. Римляне же своего флота не имели. В сухопутной схватке их ополчение вполне могло сразиться на равных с армией Карфагена, но на море он был полновластным хозяином. И всё-таки Рим рискнул. И вышел победи­телем из тяжёлой и смертельной схватки.

Победа над Карфагеном, а затем над многочисленными полковод­цами и царями в районе Восточного Средиземноморья превратила Рим во II в. до н. э. в мировую державу. Эти победы ещё больше убедили римлян в их превосходстве над всем миром. Однако греки считали рим­лян варварами, жестокими, кровожадными и невежественными. Осо­бенно ярко эти качества проявлялись в любви римлян к грубым зре­лищам вроде кулачных боёв, травли зверей и гладиаторских сражений. Обычай устраивать гладиаторские бои в память умершего появился в Риме под влиянием этрусков. Но затем смертельные схватки вооружён­ных людей стали устраиваться на арене цирка на потеху зрителям.

После великих завоеваний древние нравы и обычаи, которыми так гордились римляне, подверглись суровому испытанию богатством и вла­стью. И не выдержали его. Победоносные войны давали Риму огромную добычу: деньги, драгоценное оружие, золотую и серебряную утварь, произведения искусства, многие тысячи рабов — всё это нескончаемым потоком текло в Рим. Обогащались воины, а ещё больше — победонос­ные полководцы. Солдаты провозглашали их императорами — победи­телями, а сенат давал право на триумф — торжественный проезд на колеснице, за которой шло войско и проносилась награбленная в войне добыча. Завоёванные страны обращались в римские провинции, т.е. земли, добытые победой в войне и принадлежащие всей общине. Они облагались налогом, должны были содержать находящиеся на их тер­ритории войска и наместников. Наместники назначались сенатом из числа бывших высших магистратов. В Рим они обычно возвращались с огромными состояниями, да и для рядовых граждан в провинциях открывались большие возможности для обогащения.

Римляне почувствовали вкус к богатству и роскоши. Полководцы и наместники, распоряжающиеся, словно цари, судьбами целых народов, привыкали к поклонению и почестям, воздаваемым им в провинциях. Однако, если бы только превосходство римских добродетелей и сила оружия создали огромную Римскую державу, вряд ли она просущест­вовала бы так долго. Римляне очень быстро поняли, что успех зависит не только от военной силы, но и от умения находить наилучшие формы

Горожанин о тоге.

Сенатор.

Крестьянин.

Жрец.

ЛЕТОИСЧИСЛЕНИЕ

И КАЛЕНДАРЬ У

РИМЛЯН

У римлян были приняты два способа летоисчисления. Первоначально году давали свои имена два правивших в это время консула. Затем, по мере становления

империи, началом отсчёта был сделан год основания Рима (753 г. до н.з.).

Изначально Новый год в Риме праздновался в первый день весны

— 1 марта. В этот день совершался обряд изгнания зимы — «старого Марса», и по имени этого бога, второго по значению после царя богов Юпитера, и был назван месяц. Лишь позже Новый год у римлян стал начинаться 1 января, поскольку именно в этот день, начи­ная со 153 г. до н. э., вступали в должность консулы.

Римляне приписывали разделение года на месяцы своему второму царю — Нуме Помпилию. Всего было 10 месяцев. За мартом шел апрель — происхождение этого названия неясно. Возможно, оно родственно латинскому прила­гательному apricus — «тёплый», «обогреваемый солнцем». Третьим месяцем года был май, посвящённый богине плодоносной земли Майе. Четвёртый месяц — июнь — был месяцем супруги Юпитера, богини брака и материн­ства Юноны. Эти четыре месяца, связанные с земледельческими ра­ботами и семьёй, считались главными в году. Недаром остальные месяцы носили только порядковые номера. По отношению к марту сентябрь был седьмым (sepiimus no-латыни и означает «седьмой»), октябрь (от octavus — «восьмой») — восьмым, ноябрь (от novem — «девять») — девятым, декабрь же (от decimus — «десятый») считался десятым. Пятый (квинтилий) и шестой (секстилий) месяцы впоследствии были названы июлем и августом в честь Гая Юлия Цезаря и императо­ра Августа.

Позднее римляне прибавили к своему календарю ещё два месяца

— январь, посвящённый богу всякого начала Янусу (ведь с этого месяца стал начинаться год) и фев­раль (от februarius — «очис­тительный»), в который совершались очистительные жертвоприношения.

Март, май, квинтилий и октябрь имели по 31 дню, остальные месяцы — по 29 дней, февраль — 28. По чётным годам прибавлялся дополнительный месяц, включавший 22 или 23 дня. Т.к. добавочный месяц включали жрецы, то они, ловко пользуясь политической ситуацией, продлевали или сокра-

сосуществования с побеждёнными. Они умели не только грабить, но и учиться. Высокомерное отношение к соседям уди­вительным образом сочеталось с открыто­стью римской культуры, сохранявшей при этом свою самобытность. Особенно сильным было влияние греческой культу­ры, более развитой и в то же время род­ственной римской.

Знатные римляне, считая достойным для себя занятием военную и политичес­кую деятельность, готовы были тратить целые состояния на образованных рабов, которые становились их домашними учи­телями. Греческие философы, риторы, грамматики и поэты прививали своим хо­зяевам вкус к философии, поэзии и теат­ру. Получая затем свободу от благодарных господ, они становились вольноотпущен­никами — хоть и не полноправными, но свободными членами римского общества. Их дети уже считали себя римлянами и гордились своей принадлежностью к ве­ликому народу не меньше, если не больше самих римлян.

Конечно, не все в Риме с восторгом от­носились к проникновению в жизнь об­щества чужеземных обычаев. Часть знати с опасением смотрела на увлечение грече­ской культурой и образованностью, видя в этом серьёзную угрозу для римской доб­лести. Так, например, крупнейший поли­тический деятель начала II в. до н. э., Марк Порций Катон, будучи сам, кстати, неримского происхождения, с удивитель­ным упорством преследовал представите­лей знати, увлекавшихся греческой куль­турой и устраивавших свой быт по чуже­земному образцу. Но никакие охрани­тельные меры не могли вернуть римлян к обычаям их отцов, потому что причиной «порчи нравов» были глубинные измене­ния в экономической, социальной и по­литической жизни римского общества.

Во II в. до н. э. усложняется обществен­ная жизнь Рима. Длительные военные по­ходы, надолго отрывая крестьян от их на­делов, приводили к разорению мелких хо­зяйств. В Риме и других городах Италии появляется много свободных граждан, не имеющих средств к существованию и тре­бующих от своей общины земельных на­делов. Рим постепенно начинает втяги­ваться в полосу смут. Став богатым влас­телином мира, он вдруг почувствовал, как начинает слабеть его оружие. С большим трудом удалось разгромить в Третьей Пу­нической войне слабый, лишённый было­го могущества Карфаген; в Испании сво­бодолюбивые местные племена наносят ощутимые удары римской армии. Тиберий Гракх в 133 г. до н. э., а затем его брат,

Гай Гракх, в 122 г. до н. э. с помощью ре­форм пытаются ослабить напряжение в обществе и вернуть Риму былую военную славу и мощь. Но правящий нобилитет не желает ничем поступаться даже ради об­щегосударственных интересов. Не в силах победить братьев с помощью политичес­ких мер, знать прибегает к прямому на­силию, учинив кровавую расправу над Гракхами и их сторонниками.

Возникают сложности в отношениях с италийскими союзниками. Принимая ак­тивное участие в завоевательных войнах Рима, они требуют уравнения в правах с римскими гражданами. Только с помо­щью оружия в 90-х гг. I в. до н. э. союз­ники сумели наконец получить права римского гражданства. Восстания рабов, самым крупным из которых было восста­ние Спартака (73—71 гг. до н. э.), сотря­сают Италию.

Старая, приспособленная для нужд ма­ленькой гражданской общины, политиче­ская система не в состоянии была спра­виться с проблемами управления громад­ной державой. А на политической сцене Рима появляется новая сила — честолю­бивые полководцы и верные им армии, го­товые идти за своим командиром не толь­ко против врагов римского народа, но и против самого Рима. Ведь армия к этому времени уже утратила черты народного ополчения. Воинская служба становится профессией, и благополучие воина теперь зависит от таланта и политического авто­ритета его командира. Если сенат и рим­ский народ не признают этого авторитета, армия готова добыть его для своего полко­водца с помощью оружия.

Первым воспользовался армией для за­хвата власти в Риме Луций Корнелий Сулла. Его диктатура (82—79 гг. до н. э.) положила начало гражданским войнам, раздиравшим Рим полстолетия. Ничто не могло остановить честолюбивых полко­водцев на пути к единоличной власти. Сподвижник Суллы, Помпей Великий, становится крупнейшей политической фигурой в Риме благодаря своим военным успехам. Правда, он хотел, чтобы сенат признал его власть добровольно, а не бу­дучи принуждённым силой оружия. Се­нат упорствовал, и тогда Помпей вступил в союз с талантливым политиком и пол­ководцем Гаем Юлием Цезарем. Однако Цезарь был не менее честолюбив, чем Помпей, и не столь разборчив в средствах. Обретя верную армию в походах против галлов, он с её помощью захватывает власть в Риме (см. ст. «Гай Юлий Це­зарь»). В 45 г. до н. э. Цезарь объявил себя «вечным» диктатором, а в марте 44 г. до

щали срок полномочии

должностных лиц.

В годы гражданских неурядиц всё так перепуталось, что Цезарь (недаром его именем благодарные римляне назвали один из месяцев!), решив положить этой путанице конец и будучи Великим понтифи­ком, провёл реформу календаря. Он установил, что в году 365 с четвертью суток.

Продолжительность месяцев стала, таким образом, неодинаковой: в чётных было по 30 дней, а в нечётных — по 31. Каждые четыре года к февралю прибавлялся один дополнительный день, который римляне считали неблагоприятным (от этого и весь февраль получил дурную славу). Когда же в кален­даре вместо квинтилия и секстипия появились июль и август, было решено почтить усопших полити­ческих деятелей (к тому же провозглашённых богами!) весьма неожиданным способом. У февраля «отобрали» два дня (отчего он стал самым коротким — к вящему удовольствию римлян — месяцем в году) и «поделили» их между июлем и августом.

Хорошо известная нам семидневная неделя ведёт происхождение с Востока. О ней говорится и в Библии, но долгое время в Риме таким счётом дней пользовались только христиане. Лишь император Константин Великий в 321 г. н. э. законо­дательно закрепил семидневную неделю. До этого времени римляне вели счёт дней по-другому. В каждом месяце было три постоянных числа. Первое число месяца называлось Календами (отсюда происходит слово «кален­дарь»). День, который делил месяц на две равные половины, римляне называли Идами (от глагола iduere — «делить»). В январе, феврале, апреле, июне, августе, сентябре, ноябре и декабре они приходились на 13-е число, а в остальных месяцах — на 15-е. Девятый день до Ид назывался Нонами (букв. «девятые»). В марте, мае, июле и октябре они приходились на 7-е число, в других же месяцах — на 5-е. Числа, предшествующие этим дням, римляне обозначали наречи­ем «накануне». Например, 31 дека­бря для них было днём накануне Январских Календ. Остальные дни месяца обозначались путём отсчёта дней в обратном направлении. Так, 2 января считалось четвёртым днём до Январских Нон (текущий день также включался в подсчёт).

Необычный день был в феврале високосного года. Раз в четыре года римляне дважды отмечали 24 февраля — шестой день до Мартов­ских Календ. От «имени» дополни­тельного дня — «дважды шестой» (no-латыни bissexfus) и произошло название «високосный».

*

Патриций.

Римлянка.

н. э. он был убит заговорщиками. Они наивно думали, что достаточно убить диктатора, чтобы восстановить власть сената и народа. Вместо этого Рим снова оказался ввергнутым в пучину гражданской войны. Ещё дол­гих восемь лет римляне с невероятным ожесточением уничтожали друг друга.

Конец гражданской войне в 29 г. до н. э. положил приёмный сын Цезаря Октавиан. Рим наконец получил долгождан­ный мир, о котором мечтали все и ради которого были готовы отказаться от рес­публиканских свобод и подчиниться воле единоличного правителя. Октавиан был блестящим политиком, очень точно улав­ливающим настроения различных слоёв общества. Он не стал раздражать римлян откровенной демонстрацией своего все­властия. Объявив себя лишь «первым среди равных», принцепсом, он провоз­гласил наступление всеобщего мира и «золотого века». Сенат наградил Октавиана за его заслуги почётным титулом Ав­густ — «возвеличенный богами». Наступ­ление «золотого века» означало, что Рим как бы достиг той цели, ради которой его создали боги: объединил под своей вла­стью весь «круг земли».

Действительно, первые два века, про­шедшие после утверждения в Риме поли­тической системы, получившей название «принципат», были временем наивысше­го расцвета Римской державы. Рим боль­ше не ведёт крупных завоевательных войн. Лишь император Траян (98— 117 гг. н. э.) совершает последние присо­единения новых территорий. Большинст­во же правителей занимаются внутренни­ми делами громадного государства. По всей империи возводятся многочисленные горо­да — уменьшенные копии Рима с цирками, амфи­театрами, термами (банями). Сам Рим из господствующей над завоёванными провинциями общины превращается в столицу единого средиземноморс­кого государства с огромным многонациональным населением. В этом государстве живут уже не граж­дане, а подданные императора. Все, от сенатора до простолюдина, зависят от его воли, ко­торая стала законом. Вместо равенства граждан возникают отношения личной зависимости, особенно тяжело отразив­шиеся на положении «маленьких лю­дей», которое всё больше приближается к рабскому.

Как уже было сказано, наступление «золотого века» означало конец пути, исполнение божественного предназначе­ния Рима. Но мысль о вечности и неиз­менности существующего порядка, осо­бенно если он далёк от провозглашённо­го идеала, угнетает душу человека. Жизнь начинает казаться бессмыслен­ной, и тогда он обращается к Богу. Ре­лигия давала ощущение свободы от внешнего мира, недоступного для совер­шенствования, и открывала безгранич­ные возможности для познания внутрен­него мира человека. Поэтому в I—II вв. н. э. повышается интерес к религии, ко всему необычному, чудесному. Посколь­ку традиционные, официальные формы религии были прочно связаны с устано­вившимися в Римской империи поряд­ками, начинают возникать новые рели­гиозные учения. Одним из них стало христианство. Связанное теснейшими узами с античной культурой, оно выра­ботало в то же время совершенно отлич­ный от греко-римского взгляд на мир, на человека и его предназначение. Приня­тие христианства большинством населения Римской империи в III—V вв. н. э. означа­ло, что наступает новая эра, открывается другая страница истории.