Глава 7. Супружеские и семейные конфликты. 4 страница

Она спросила меня о том, какой смысл может заключаться в таких детских забавах. Я ответил, что существует способ проверить это, когда ее дочь будет в детском саду и она останется дома одна, почему бы не включить свет и не открыть для себя приятное ощущение полной наготы. Затем я перешел к обсуждению удовольствия, которое человек испытывает, плавая обнаженным. Люди редко осознают, какой помехой является купальный костюм, пока не ощутят, что вода скользит по телу, а не по купальному костюму. Плавать тогда становится гораздо приятнее. Но если она сомневается в этом, она должна попробовать принять ванну, не снимая купального костюма. Тогда она обнаружит для себя, что одежда — это, в сущности, огромная помеха. Затем я спросил ее, какие танцы она больше всего любит. Она любила вальс и, кроме того, она иногда ходила на балетные спектакли — она обожала балет. Кроме того, она дарила всем шарфы и салфетки, изготовленные собственноручно. Шить она любила. Я спросил ее, когда узнал это, шьет ли она себе ночные рубашки? Я заметил, что ей следовало бы шить ночные рубашки самой, по крайней мере, "соорудить себе одну". Эту же фразу я использовал еще раз несколько позже. "Соорудить" — это портновский термин — соорудить платье, соорудить кофточку (использовано слово, которое также имеет значение "укоротить"). На одной из последующих встреч с ней я говорил, чтобы она позволила своей ночной рубашке подняться до шеи, затем еще выше, так, чтобы она в конце концов поднялась до изголовья кровати.

Она действительно сделала это, вошла в спальню танцуя в обнаженном виде. Она рассказала мне об этом, ей это очень понравилось. Она сказала также, что первый раз в жизни она наслаждалась тем, что входит в спальню. Укладываясь спать, она хихикала, и муж хотел узнать почему это она хихикает.

Как чувствуют себя маленькие дети, когда сделают что-то дерзкое и нелепое? Они хихикают себе под нос, особенно тогда, когда про это нельзя никому рассказать. Они хихикают, хихикают и хихикают, и она ложилась спать хихикая, ничего не сказав своему мужу, но при этом она совершенно не задыхалась. Ощущение того, что она совершила нелепое, детское, стыдное действие, никак не совмещалось с удушьем. У нее было множество запретов — она запрещала себе рассказать это мужу, похваставшись перед ним. У нее была масса запретов, а сейчас над всеми этими запретами можно было посмеяться. И тогда я заметил: "Знаете, наверное, муж очень удивился вашему хихиканью, но получилось очень неудачно, что вы в этот вечер не занимались любовью, поскольку ваше хихикающее настроение как раз соответствовало этому занятию". Вы бы видели тот глубокомысленнейший взгляд, которым она мне ответила. Но с моей стороны это было просто случайное замечание. Затем я спросил ее, что еще ей следует сделать. Действительно ли она наслаждалась ощущением физической свободы? И где была ее ночная рубашка, когда она танцевала в комнате обнаженной? Она ответила: "Я использовала ее как шарф, а перед тем как лечь в постель, я натянула ее".

Теперь я начал беседовать с ней непосредственно о сексе. Я спросил: "Что вы думаете о ваших сексуальных отношениях? Знаете, мы действительно должны объективно и холодно обсудить конкретные факты вашей недостаточной взаимной приспособленности. Как только вы сочтете, что вы готовы обсудить со мной вашу сексуальную неприспособленность, дайте мне знать. Вы можете дать мне знать непосредственно или косвенно. Мне все равно, как это будет, но если я окажусь слишком глупым, чтобы заметить косвенный намек, убедитесь в том, что вы сможете привлечь мое внимание. Прямо на следующей встрече она сказала: "Я хочу, чтобы вы мне рассказали все о сексуальных отношениях как должен вести себя мужчина, и как должна вести себя женщина". Затем она очень адекватно рассказала о собственной фригдности, страхах, тревогах и приступах удушья. При одной мысли о половом акте, о дефлорации, она начинала задыхаться. Она рассказала о своих приступах удушья, о неловкости и неуклюжести Джо, о его собственных сомнениях и страхах. Впоследствии она сообщила мне о тех глупых, ригидных поучениях, которые ей приходилось выслушивать от матери, а также о своем заторможенном поведении в старших классах в школе и в колледже, когда она избегала всякого опыта, который мог бы послужить сексуальному обучению. Она даже не могла до конца продумать это никогда. Теперь она хотела знать, что такое оргазм и пыталась заставить меня описать его для нее — на что похож оргазм женщины? Я ответил, что у каждой женщины свой индивидуальный оргазм. "Я могу только пересказать вам, что рассказывали мне разные женщины. Но это ничего не значит. Это должно быть пережито и это должно развиваться. А теперь скажите, что я должен сделать, чтобы обеспечить вам нормальную сексуальную жизнь с мужем? Вы использовали эти приступы удушья для того, чтобы сделать эти отношения невозможными, а теперь я предлагаю вам использовать эти приступы для достижения совершенно иной цели. Что вы на это скажете?"

Скажите, сколько пациентов злилось на вас за то, что вы устранили у них симптомы? Сколько вырезанных аппендиксов попадают в семейную сокровищницу? Говорил ли кто-нибудь вам примерно следующее: "Вот аппендикс, который доктор мне вырезал. Знаете, сколько у меня было приступов аппендицита?" Они имеют свои проблемы, но хотят их иметь, находясь в безопасности. В сущности, я сказал ей: "Давайте положим ваши приступы удушья в специальную бутылку, и вы оставите ее себе на память". И она ответила мне для чего ей хотелось бы использовать эти приступы: "У нас есть знакомая супружеская пара. Мы дружим с ними очень давно, но я их не люблю. Когда они приходят, то всегда хотят выпить, и всегда пьют очень много.

При этом они ворчат, если виски в доме не самого лучшего сорта. Джо они нравятся. Мне они не нравятся. Джо игнорирует одну вещь. Он игнорирует то, что этот мужчина, как только его жена на минуту выйдет из комнаты, сразу же начинает рассказывать о том, какую замечательную блондинку он недавно видел. Я узнала, что он изменяет своей жене. Я хочу избавиться от них. Я не хочу больше с ними встречаться". Каждый раз, когда они приходили в гости, у нее начинались приступы удушья и таким образом от этой пары в конце концов удалось избавиться. Сейчас она чувствует себя очень хорошо и очень свободно, обсуждая сексуальные вопросы. Она ложится спать обнаженной, после полового акта она надевает свою ночную рубашку. Ей нравится спать в ночной рубашке, а заниматься любовью обнаженной. Она может заниматься любовью три раза в неделю, четыре раза в неделю, иногда в субботу вечером и в воскресенье утром, и снова в воскресенье вечером. И, кроме того, еще тогда, когда они остаются одни, потому что дочка уходит к подруге в воскресенье после обеда. Совершенно свободно. Однажды она примерила неглиже, укороченную ночную рубашку, демонстрируя новые модели матери в присутствии мужа. Она сказала потом: "Знаете, мне стало жалко мать, поскольку я точно знала, что она при этом чувствовала. Я не хочу больше, чтобы она переживала такие чувства".

Этот случай иллюстрирует, с какой тщательностью Эриксон защищает пациентов от открытого столкновения с проблемами, пока они не будут к этому готовы. Он тщательно управляет процессом беседы, чтобы человек не столкнулся с невыносимой мыслью. Однако Эриксон был достаточно гибок для того, чтобы использовать также метод конфронтации, непосредственно сталкивая пациента с проблемой в том случае, если он чувствует, что для данного человека этот способ наиболее эффективен. Следующий случай иллюстрирует конфронтацию. Можно отметить также экономичность и эффективность, которые стали характерны для работы Эриксона в его поздние годы. В предлагаемом случае он работал с семьей, где было много членов, и у каждого была очень серьезная проблема, и все предыдущие попытки разрешить эти проблемы кончались неудачей. Эриксон очень быстро совершил все необходимые преобразования, директивно работая с каждым членом семьи. Для семейной психотерапии типично, и это подтверждается в данном случае, что если психотерапевт успешно производит изменения, работая с одним из членов семьи, то его шансы на успех в работе с остальными членами семьи увеличиваются.

Ко мне обратился мужчина и сказал: "Я страдаю от ужасной головной боли. Эта головная боль у меня с семи лет. Мне удалось закончить среднюю школу и колледж и, вопреки этой боли, я завел и веду свое собственное дело. Я очень хорошо справляюсь с ним, но весь день у меня болит голова. Я был у сотни докторов, мне делали сотни рентгеноскопий, и потратил я на это бесконечное количество тысяч долларов. Все они пытались доказать мне, что все это находится в моей голове. Я об этом знаю, но они имеют в виду не это, они считают, что я сумасшедший. В конце концов я решил обратиться к вам, поскольку вы семейный психотерапевт, а моя семья испытывает множество трудностей. Я надеюсь, что вы не будете оскорблять меня. Я обратился к вам еще и по другой причине. С некоторых пор я стал наркоманом. Я не могу обойтись без кокаина и перкодана.

Я позволил ему рассказать мне всю свою историю, а затем, к его удивлению, я резюмировал ее таким образом:

"Вы страдаете головной болью с семи лет. Вы ложитесь спать с головной болью, вы просыпаетесь по утрам опять же с головной болью. У вас болела голова в день вашей свадьбы, болела она и в те дни, когда на свет родились ваши шестеро детей. Когда ваши дети учились ходить, вы тоже страдали головной болью. Головная боль осталась при вас, когда каждый из ваших детей начинал ходить в детский сад. Но правда ли, что вы честный бизнесмен? Действительно ли вы считаете себя честным, моральным бизнесменом?"

 

Он был весьма удивлен. Я сказал: "Существуют разные виды честности. Это не связано исключительно с деньгами или материальными вещами. Ведь вы рассказывали мне историю о том, как вы в течение многих лет тщательно хранили головную боль маленького мальчика. Почему бы вам не оставить этому семилетнему мальчику его собственную головную боль? Зачем взрослый человек в течение тридцати лет держится за головную боль маленького мальчика?"

Он пытался что-то мне объяснить, но я мог понять только то, что он все это время хранил при себе головную боль семилетнего ребенка. Я действительно проклинал его за это.

В бизнесе он действительно был порядочным и честным. В сфере бизнеса он себя отстаивал. Он должен был согласиться со мной. Но соглашаться и вместе с тем не соглашаться ужасно трудно.

Он должен согласиться с тем, что он честен в делах и это было для него очень важно. Но поместить утверждение о честности в делах на тот же самый уровень, что и обвинение в бережном хранении головной боли маленького мальчика, просто невозможно. Но он не смог переспорить меня.

Если бы я не сформулировал все это таким образом, начиная прямо с вопроса о бизнесе, то это было бы неэффективно. Вы должны начинать таким образом, чтобы пациенты не могли бы впоследствии противоречить вам.

Он вышел из кабинета страшно злой на меня. За ужином он заметил, что голова у него не болит, но он знал, что когда он будет ложиться спать, то она у него заболит снова, И он должен будет принять свое лекарство, ему захочется это сделать. Но и тогда голова у него не заболела и принять перкодан он тоже не захотел. Но зато он знал, что когда он проснется утром, то почувствует голод по наркотику. И он был весьма удивлен, когда этого не произошло.

Первый раз он пришел ко мне 26 февраля. 17 апреля он пришел ко мне снова и, извиняясь и смущаясь, сказал: "Боюсь, что вы были правы. Я крепко держался за головную боль маленького мальчика. Я ждал и ждал. Я каждый день ждал, когда головная боль возобновиться и наконец решил, что я больше не наркоман и голова у меня уже больше не болит".

Я ответил: "Ну, это заняло у вас довольно много времени: с 26 февраля до 17 апреля вы все время решали, болит или не болит у вас голова. Процесс обучения идет у вас довольно медленно, не так ли? А теперь кое-что еще. Вы упоминали, что ваша семья не очень счастлива. Расскажите, каким образом пострадала от вас ваша жена, как вам удалось превратить ее в несчастную крысу и сколько детей вам удалось изуродовать?"

Он ответил: "Мой старший сын меня не очень беспокоит. Следующая у нас девочка, и она очень толстая, затем мальчик, ему четырнадцать лет, а он еще все в первом классе. Мы потратили тысячи долларов, пытаясь научить его читать. У нашего следующего мальчика заячья губа, и поэтому он говорит не очень отчетливо. И последние двое детей очень маленькие для того, чтобы обнаружить нанесенный вред".

Я сказал: "Теперь вы знаете все, что произошло из-за вашей привязанности к головной боли маленького мальчика, и теперь вам лучше бы прислать ко мне свою жену. Вы знаете, что мне удалось справиться с вашей нечестностью, А сейчас присылайте ко мне свою жену и позвольте мне исправить тот вред, который вы ей нанесли. Скажите, чтобы она взяла с собой толстую девочку и четырнадцатилетнего мальчика, который учится в первом классе".

Я провел четыре часа, доказывая этой женщине, пользуясь при этом невежливыми словами, что она была сварливейшей женщиной и ей следует стыдиться себя. Она испугалась и старалась защитить себя. Я продолжал оскорблять ее. Дочь и четырнадцатилетний сын тоже пытались защитить свою мать от моих нападений. Я сказал девушке: "А сейчас встань и повернись. Сколько тебе лет и сколько ты весишь, но понимаешь ли ты, что походишь на южный конец, привязанный к северу кобылы?"

Девушка в ярости покинула кабинет. Четырнадцатилетнему мальчику я сказал: "Когда придешь домой, возьми газету и спиши оттуда сто слов. Одно из одного места, другое из другого и так далее. Не переписывай слова, которые стоят близко друг от друга. Все слова должны быть выписаны из ста разных мест".

Затем я повернулся к матери и сказал: "Что касается вас, вам следует подумать над тем, как вам удалось из милой, хорошей, красивой девушки превратиться в скверную, крикливую, ворчащую крысу. Вы должны по-настоящему стыдиться себя. Вы достаточно взрослая женщина, чтобы это знать". И вот теперь, когда истекло уже четыре часа, она наконец ответила: "Я не намерена больше выносить все эти оскорбления", — и вышла из кабинета. Она жила за пятнадцать миль от моего дома. Она села в машину и резко рванула с места. Когда прошло столько времени, сколько требуется для того, чтобы проехать довольно быстро пятнадцать миль, раздался телефонный звонок. Это был ее голос, и она часто и тяжело дышала. Она сказала: "Всю дорогу от гаража я быстро бежала, чтобы скорее позвонить вам. Я была на полпути к дому, когда поняла, что вы говорили мне правду. Я чуть не взорвалась от злости, пока мне не стукнуло в голову, что все, что вы сказали — сущая правда. А сейчас скажите, пожалуйста, когда мы в следующий раз встретимся с вами?"

Я назначил ей встречу на следующий день и сказал: "Возьмите с собой своего мужа и четырнадцатилетнего мальчика. Проследите за тем, чтобы он списал сто слов из газеты".

Когда супруги явились, я сказал: "Скажите, пожалуйста, сколько тысяч долларов вы потратили на частные школы и на специалистов психологов и дефектологов, которые должны были научить мальчика читать и так далее ?" Отец ответил: "Видите ли, частично этих специалистов нам оплачивало государство, поскольку школа считает себя обязанной научить ребенка читать. Они платили две трети от всей суммы. Нам оставалось заплатить примерно сто долларов ежемесячно".

Я сказал: "Давайте посмотрим, что написал мальчик. Не удивительно ли, что он опознает заглавные буквы, начало фразы, оставляя промежутки после слова, если оно стояло в конце предложения. Знаете ли, я считаю, что мальчик умеет читать, но скрывает этот факт как от себя, так и от вас. Если вы поручите мальчика мне, я доведу его до восьмого класса. Сейчас апрель, занятия в школе кончаются в последних числах мая. В июне мальчик откроет для себя, что он умеет читать. Первого июля, если он не сможет читать хрестоматию для восьмого класса, я возьму все его образование на себя. Разорвите контракт со специальной школой. Договоритесь, пожалуйста, с директором школы, чтобы мальчику дали удостоверение об окончании восьми классов. Они будут рады избавиться от него. Ну, так я жду мальчика". Я назначил дату, когда он должен был прийти ко мне один.

Когда он зашел, я сказал: "Билл, пройди, пожалуйста, отсюда вон до того места. А сейчас, двигаясь спиной, дойди вот до этого места. А сейчас, продвигаясь боком, иди направо, а теперь налево. Подойди ко мне лицом вперед, а теперь повернись и иди ко мне спиной вперед, теперь иди от меня лицом вперед, а затем от меня спиной вперед". Когда он сделал все это, я сказал: "А сейчас ты можешь кончить восьмой класс. Ты можешь ходить. Ты не можешь оспорить тот факт, что ты можешь ходить. Итак, ты живешь за пятнадцать миль отсюда. Начиная с завтрашнего дня ты ставишь вперед правую ногу, затем левую ногу вперед правой, затем правую ногу впереди левой, повторяя это до тех пор, пока не пройдешь пятнадцать миль от дома до моего кабинета и не очутишься здесь в девять часов. Когда ты придешь сюда, ты можешь устроиться в одной из комнат, поставить рядом с собой стакан воды и положить сэндвич, который ты принесешь с собой, и ты можешь читать до четырех часов. Неважно, какую книгу ты принесешь с собой, чтобы провести время. Но это не должно быть что-то такое, чем ты можешь играть".

В один прекрасный день битва была выиграна. Он подошел ко мне в четыре часа и сказал: "Могу я остаться у вас еще на час? Эти отрывки очень интересные". Он принес с собой учебник. Он поступил в девятый класс.

Когда он впервые пришел ко мне, он не умел играть в мяч. Он не научился этому. Он даже не играл с другими детьми. Он просто стоял и смотрел на них. В этом году в сентябре он поступил в девятый класс, поскольку я объяснил ему: "А сейчас, Билл, ты можешь продолжать проходить пятнадцать миль каждое утро, приходя сюда в девять часов. А возвращаясь домой, проходя тоже пятнадцать миль, ты достаточно устаешь, чтобы лечь спать. Мать приготовит тебе хороший ужин, и ты будешь достаточно голодным, чтобы его съесть и достаточно уставшим, чтобы после этого сразу лечь в постель. Ты можешь делать это в сентябре, октябре, ноябре, декабре, что означает День Благодарения, Рождество и каждое воскресенье — в январе, феврале, марте, апреле, мае, июне, июле, августе, сентябре, октябре, ноябре, декабре и так далее столько лет, сколько ты захочешь. Или же ты можешь записаться в девятый класс и полюбопытствовать, сдашь ли ты все экзамены".

Он записался в девятый класс, сдал экзамены на тройки и четверки и в первом же семестре оказался в теннисной команде школы. Сейчас он учится в выпускном классе средней школы. Однажды в мае у отца возобновились головные боли в тот период, когда количество заказов у него уменьшилось. Его жена позвонила мне и сказала, что у мужа снова болит голова. Я ответил: "Попросите его позвонить мне, когда он придет домой". Он позвонил и я спросил: "Как далеко от вашего дома находится ваша контора?" Он ответил: "На расстоянии одиннадцати миль". Я сказал: "Убедитесь в том, что вы встаете достаточно рано для того, чтобы пешком дойти до вашей конторы. Свежий воздух вылечит вашу головную боль".

Толстая дочка вышла замуж. В течение первых шести месяцев своей супружеской жизни она убегала от мужа два раза. Однажды она выгнала его за дверь и долго не впускала. Он выломал дверь. Однажды, когда его не было дома, она пришла домой к матери. Мать сказала: "Ты замужем всего шесть месяцев. За это время ты два раза убегала из дома, один раз выгоняла его, один раз он сломал дверь, и в третий раз ты прибежала домой. Этот брак просто нехорош". Она отвела дочь в ее квартиру, заставила ее собрать все свои вещи. Дочь написала записку, что более никогда не увидит своего мужа. Мать привела дочку ко мне и сказала: "Всем остальным членам семьи вы уже помогли. А как насчет моей дочери?"

Я ответил: "Посидите в соседней комнате. Но дверь не прикрывайте слишком платно". Я спросил у дочери: "Расскажите мне о своем муже". И примерно сорок пять минут я слушал ее рассказ о том, какой чудесный у нее муж, как сильно она его любит и что все их ссоры — это не более, чем мгновенные вспышки гнева, а все остальное — это сахар и мед".

Когда сорок пять минут почти истекли, в кабинет вошла мать и сказала: "Я тут послушала, как моя дочь рассказывала о том, какой чудесный у нее муж". И затем она повернулась к дочери и сказала: "Но ты знаешь, что ты говорила о нем мне. Я считаю, что я была самой большой дурой в мире. Скорее всего я совала нос в чужие дела. Сейчас я заберу тебя домой. И ты больше ни слова не скажешь о своем браке ни отцу, ни мне. И ты не будешь обсуждать свои семейные дела по телефону с отцом мужа. Ты можешь оставаться дома столько времени, сколько захочешь, но свои семейные дела решать будешь самостоятельно. Или ты замужем, или ты разводишься. Мы с отцом не будем мешать тебе ни в одном, ни в другом случае. Мы позволим тебе есть и спать дома, но денег на какие-либо другие дела ты от нас не получишь".

Девушка была настолько глубоко погружена в себя, что не расслышала, как я сказал матери "не очень плотно", когда просил ее закрыть дверь.

Остается еще вопрос директивности, которая отличала мое взаимодействие с ними. Мать спросила меня: "В самом деле, почему я не послала вас подальше, когда вы оскорбляли меня?" Я ответил: "Вы попали в беду, и вы знали об этом и знали также, что я тоже знаю об этом. Вы не могли найти оправдание тому, что находитесь в таком положении, Вы знали, что должны будете выйти из этого положения. И вы принимали лекарство, не зная, что это за лекарство, поскольку его прописал врач. Вот почему вы сделали то, что вам было сказано".








Дата добавления: 2015-01-24; просмотров: 623;


Поиск по сайту:

При помощи поиска вы сможете найти нужную вам информацию.

Поделитесь с друзьями:

Если вам перенёс пользу информационный материал, или помог в учебе – поделитесь этим сайтом с друзьями и знакомыми.
helpiks.org - Хелпикс.Орг - 2014-2024 год. Материал сайта представляется для ознакомительного и учебного использования. | Поддержка
Генерация страницы за: 0.012 сек.