Глава 7. Супружеские и семейные конфликты. 1 страница

Когда брак достигает среднего срока своего существования, трудности, которые испытывают супруга во взаимодействии друг с другом, приобретают стереотипный характер. Иногда в борьбу между супругами вовлечены дети, но часто проблемы осознаются именно как конфликт между супругами. Типичный предмет конфликта — это вопрос о власти, о том, кто будет доминировать в браке. Все животные, способные к обучению, организуют иерархию, так как это лежит в их природе. Вопрос о том, кто в доме первый, а кто — второй, является вечным вопросом в супружеских отношениях. Некоторые пары подходят к решению этого вопроса достаточно гибко. В определенных случаях и в определенных же ситуациях доминирует жена. В других случаях и в других ситуациях доминирует муж, и существуют также ситуации, в которых они выступают как равные партнеры. Трудности начинаются тогда, когда пара имеет лишь один способ функционирования, и он не удовлетворяет ни одного из супругов. Иногда один из супругов предъявляет другому парадоксальные требования. Довольно часто жена хочет, чтобы ее муж был более доминирующим, но она бы хотела, чтобы он доминировал именно так, как она пожелает.

Если семья испытывает трудности такого рода, связанные с борьбой за власть, это может продолжаться годами, несмотря на то, что ни один из супругов не желает этого.

Оружием в этой борьбе могут служить любые поведенческие реакции, включая симптомы. Эриксон создал множество процедур для разрешения супружеских конфликтов, которые проявляются в привычном циклическом поведении. Два следующих примера иллюстрируют два совершенно различных подхода к одинаковым по сути конфликтам. Супружеская пара владельцев ресторана многие годы вела борьбу за власть, кто должен вести дело. В первом случае Эриксон решил проблему, беседуя исключительно с женой. Муж не был непосредственно вовлечен в терапевтический процесс.

Хозяин ресторана мистер Смит, которому сейчас шел пятый десяток, всю свою жизнь занимался ресторанами. Еще школьником он торговал пирожками и сосисками. Он занимался ресторанным делом всю свою жизнь. Но каждый вечер жена требовала у него подробного отчета за день по многим вопросам. Это начиналось еще тогда, когда они были обручены и продолжалось до настоящего времени. Она рассказала, что чувствует себя как бы обязанной проверять мужа каждый день, чтобы убедиться в том, что он правильно управляет рестораном. Эта проверка приводила его в ярость, но он позволял ей делать это. Тратили они на это каждый вечер около двух часов, пока он рассказывал, что купил, какие организационные решения принял.

Она сказала, что не хотела бы доминировать над мужем таким образом и готова сделать все, чтобы прекратить это. Поскольку она чувствовала, что не может справиться с собой и отказаться от проверки действий мужа, делая это как бы вынужденно, я решил использовать это чувство конвульсии, переключив его с него на нее самое. Тогда он дал ей задание экзаменовать мужа, как она до сих пор это делала, но теперь она должна была составить список тех вопросов, которые она всегда задавала. Затем она должна была составить параллельный список вопросов, касающихся ее собственных действий. После того, как она проэкзаменовала мужа, она должна была проэкзаменовать себя. Она должна была задавать себе вопросы от имени мужа, а затем отвечать на них. Если она спрашивала его, в каком состоянии находятся запасы того или иного продукта в ресторане, то себя она должна была спрашивать о запасах того, что должно находиться в доме. Она должна была ответить, например: "Я заказала два литра молока и купила две булки и хлеба" и так далее.

Она по-прежнему спрашивала мужа, но затем всегда брала на себя его роль, за исключением того момента, когда она в буквальном смысле задавала вопросы сама себе и должна была отвечать на них. Она управляла всей ситуацией, но вместе с тем исполняла роль лишь отчитывающегося. В конце концов она отреагировала предсказанным образом: ей все это надоело и она перестала каждый день мучить мужа вопросами. Последний раз я видел ее вскоре после окончания лечения. Она рассказала мне, что бывает в ресторане только тогда, когда ей случится пригласить друзей на ужин. Она больше не требует от него отчета и сама никогда не отчитывается ему о том, как она ведет дом. Но она вполне справляется с ведением пятидесяти тысячедолларового дома — к полному удовлетворению мужа.

В данном примере характерно то, что, имея дело с импульсивно действующим человеком, Эриксон организует такую ситуацию, когда, выполняя свой импульсивный акт, человек избавляется от первоначальной проблемы. Необычным тут, однако, является то, что муж используется здесь, совершенно не будучи вовлеченным в терапевтическую ситуацию. Эриксон организовал ситуацию таким образом, что жена, управляющая мужем, должна была управлять своими действиями по управлению им, когда он управлял ею, и в результате этого прервалась многолетняя процедура экзамена, крайне раздражавшая мужа и причинявшая страдания обоим супругам. Для Эриксона характерно также и то, что прежде чем он начал освобождать жену от обязанностей по надзору за мужем, он убедился в том, что муж способен справиться с рестораном в одиночку.

В другом, очень похожем случае Эриксон работал с мужем и женой вместе. Он разрешил длительный супружеский конфликт посредством простой инструкции, которая повлекла за собой изменения, что было обусловлено сущностью сложившейся ситуации.

В течение многих лет муж и жена содержали ресторан и при этом постоянно спорили о том, кто должен управлять делом. Жена настаивала на том, что управлять должен муж, а он заявлял, что она никогда не позволяла ему делать это. Он сказал так: "Да, я постоянно слышу от нее, что я должен управлять рестораном. Она все время делает это сама, приговаривая, что на самом деле я должен делать это. Я и собираю посуду со стола, мою полы и встречаю гостей. Она пилит меня по поводу покупок, бухгалтерии, немытых полов. Я вполне мог бы нанять кого-нибудь для мытья полов, но моя жена не может ждать, пока кто-либо придет и возьмется за работу. И вот мне приходится крутиться, делая это самому, и, таким образом, оказывается, что и нанимать-то никого не надо".

Жена, в свою очередь, рассуждала весьма разумно, высказывая желание, чтобы муж справлялся со всей работой в ресторане сам, потому что она хотела бы лучше находиться дома. Дома она хотела бы шить. Дома, кроме того, хотела бы она хотя бы раз в неделю кормить мужа едой, которую он очень любил и которая была бы приготовлена дома ей самой. Муж на это ответил: "Вот она что говорит. Вы можете слышать ее и я могу ее слышать, но завтра ранним утром она непременно явится в ресторан!"

Я узнал, что вечером они закрывают ресторан в десять часов, а открывают в семь часов утра. И я начал решать эту проблему, спросив жену, у кого находится ключи от ресторана. Она ответили: "Ключи есть у нас обоих. Но я всегда подхожу к двери первой и открываю ее, пока муж припарковывает машину".

Тогда я заметил, что ей следовало бы следить за тем, чтобы муж приходил в ресторан на полчаса раньше ее. У них была только одна машина, но ресторан находился всего за несколько кварталов от их дома. И пешком она вполне могла бы прийти в ресторан на полчаса позже. Когда она согласилась поступать таким образом, это привело к разрешению конфликта.

Обсуждая эту пару с коллегами, Эриксон рассказал этот случай точно так же просто, как он здесь изложен. Заставив женщину приходить в ресторан на полчаса позже, Эриксон решил проблему. Поскольку то, что произошло, было бы гораздо понятнее ему самому, нежели аудитории, он добавил следующие подробности:

"Если муж приходил в ресторан на полчаса раньше жены, то это означало, что он отвечает за ключи, он открывает дверь, он отпирает все двери внутри ресторана. Он запускает ресторан в работу на целый день. Когда приходит жена, то оказывается, что она безнадежно отстала. Он уже запустил множество рабочих процессов, он ими управляет.

Жена же, в свою очередь, оставаясь дома еще на полчаса, была вынуждена в это время мыть посуду и делать еще некоторые дела, перед тем, как пойти в ресторан. И если она могла опаздывать на полчаса, она могла опоздать и на тридцать пять минут. В сущности, приняв мое предложение, она бессознательно обнаружила, что может опаздывать на сорок минут или даже на час. Таким образом, в конце концов оказалось, что муж может справиться с управлением ресторана и без нее. Муж, в свою очередь, обнаружил, что он может самостоятельно справляться с работой.

Если жена согласилась оставаться дома по утрам на полчаса, то это автоматически привело к тому, что она по вечерам согласилась уходить из ресторана раньше, чем он, и готовить ему ужин. Таким образом, муж теперь отвечал за приведение ресторана в порядок и закрытие его на ночь.

Тем временем жена училась управлять домом, что было для нее гораздо важнее. В конце концов она стала проводить дома практически все свое время, замещая кассиршу и других работниц, если они болели или были в отпуске. В другое время она не испытывала потребности бывать в ресторане — и не бывала там".

Обсуждая этот случай, один из коллег заметил, что проблема состояла не только в жене. Своим поведением муж провоцировал жену взять на себя ответственность за управление делами в ресторане, и, таким образом, их взаимодействие являлось игрой, в которую были вовлечены они оба. Эриксон согласился, но сказал, что если бы он помог мужу обнаружить свою вовлеченность, то это бы, скорее всего, никоим образом не привело к изменению ситуации: "Вряд ли я достиг бы чего-либо, сказав мужу, что он провоцирует жену, чтобы она заставляла его мыть пол и так далее. Он бы этого просто не понял. Но он понял почти сразу же, что в течение получаса он один отвечал за весь ресторан. И при этом он чувствовал себя превосходно.

Часто очень трудно бывает создать такую ситуацию, в которой бы жена изменила бы свое поведение, и это изменение было бы устойчивым. Особенно трудно это сделать тогда, когда жена очень любить доминировать. Комментируя это возражение, Эриксон заметил, что жена приняла его предложение и выполняла его инструкции потому, что они были сформулированы особым образом. Он попросил ее проследить за тем, чтобы муж приходил в ресторан на полчаса раньше ее. Получалось, что именно она совершала изменение и отвечала за его результаты, и поэтому она охотно приняла предложение Эриксона.

Беседуя с супружеской парой, психотерапевт часто обнаруживает, что заключенный между ними контракт предполагает, что жена будет определять все, что будет сказано в кабинете. Психотерапевт испытывает трудности, даже желая просто узнать точку зрения мужа на проблему, так как жена не дает ему говорить, отвечая за него на все вопросы. Очень часто достаточно просто заставить жену помолчать, чтобы муж смог высказать свое мнение, но иногда не срабатывает и это. С такими "доминирующими" женщинами Эриксон поступал по-разному.

Когда я прошу мужа высказать свою точку зрения, а жена прерывает его даже тогда, когда я ее не спрашиваю, я обычно прошу ее произвести какое-либо действие, которое могло бы успокоить ее. Например, я говорю жене: "Я все время хочу узнать, что думает по этому поводу ваш муж, а вы все говорите и говорите. Я знаю, что таким образом вы хотите помочь мне понять вашу проблему. Но может быть у вас есть с собой губная помада?" Конечно же, у нее есть с собой губная помада, и я прошу, чтобы она вынула ее из сумочки. Затем я говорю: "А сейчас, хоть это может показаться вам смешным, подержите, пожалуйста, помаду вот так" и я показываю ей, как надо держать помаду, едва касаясь губ самым ее кончиком. "Держите ее так, едва прикасаясь к губам. Я буду задавать вопросы вашему мужу, а вас прошу пронаблюдать, как ваши губы будут дрожать, желая говорить. Я думаю, что это будет вам очень интересно". Обычно женщину совершенно зачаровывает наблюдение за движениями своих губ. Поступая таким образом, я предлагаю ей законным образом использовать свои губы. Она не вполне понимает все это, но находит ситуацию забавной.

Если женщина является настолько доминирующей, что исключает мужа из процесса воспитания ребенка, Эриксон присоединяется к ней таким образом, что убеждает ее начать следить за тем, чтобы муж занимался ребенком как можно больше.

Если я встречаю женщину, которая совершенно сверх доминирует в браке, я поздравляю ее и даю высокую оценку ее компетентности. Когда это сделано, я поднимаю сомнительный вопрос. Я говорю, что неспособен понять, как. женщина с таким интеллектом, как у нее, может пренебрегать таким источником компетентности, как ее собственный муж. Затем я замечаю, что с биологической точки зрения мужчина — это совершенно другое существо, нежели женщина. У него своя философия жизни, и физиологические функции по отношению к детям тоже иные.

Полный половой акт занимает у женщины около восемнадцати лет. Она должна получить сперму, выносить ребенка в течение девяти месяцев, вынянчить его, и в этом процессе организм женщины сильно трансформируется. Она должна заботиться а ребенке, учить его, кормить, давать образование и защищать его, пока у него тянется детство. Биологически женщина ориентирована именно на эту задачу. Слушая все это, женщина обретает законное оправдание своей доминантности в процессе воспитания ребенка, но в той же мере, в какой она оправдывает себя, она чувствует себя ответственной за то, чтобы использовать любой находящийся в окружающей среде источник благоприятствования для развития своего ребенка. А среди этих источников находится и ее собственный муж, являющийся носителем особого биологического опыта. Ее ребенок должен жить в мире мужчин и в мире женщин и взаимодействовать с обоими полами. Следовательно, ребенок должен адекватно осознавать биологические свойства обоих полов. Таким образом, я, в буквальном смысле этого слова, заставляю доминирующую женщину осознать, что она должна использовать эти внутренние биологически присущие ее мужу свойства для пользы ребенка.

Однажды Эриксону рассказали о женщине, которая настолько сильно доминировала над своим мужем, что разговаривала за него по телефону. А если собеседник не желал представиться, она просто клала трубку. Она вела себя так, как если бы должна была прочищать все коммуникативные каналы своего мужа. Когда Эриксона спросили, как бы он поступил с мужчиной, который допустил такое, он ответил, что предпочел бы взаимодействовать с его женой.

Я бы встретился с женой наедине и повел бы с ней окольные разговоры о важности интегрированности. Существуют вещи, которые человек должен хранить в тайне от других людей, даже от самых близких. Я ответил бы, что жене совершенно незачем объявлять мужу, что сегодня у нее первый день менструации, хотя для него это важно. Затем я перешел бы к обсуждению некоторых контактов, о которых не стоило бы говорить. Ни одна женщина не захотела бы научить мужа разбалтывать тайну рождественского подарка, который он готовит для нее. То же самое касается и подарка, который он готовит к ее дню рождения. Он должен также сохранить в тайне, что он заставил свою сестру купить подарок своей жене. Или жена соседа должна иметь право убедиться в том, что в церкви, на выборах старосты группы он голосовал за нее. Существует очень много секретов, которые человек должен иметь, если он хочет сохранить интегрированностъ своей жизни. У нас есть секреты даже от самих себя. Многие ли мужчины знают, с какой ноги они начинают одевать брюки, с правой или с левой?

Я дал бы этой женщине понять, что вполне возможно знать о чем-либо все, но это создавало бы у нее дискомфорт. И только она должна отвечать за то, чтобы ее знания создавали ей комфорт, а также за то, чтобы обеспечивать мужу неприкосновенность определенных областей его личного пространства.

Чаще всего конфликты возникают из-за того, что жена слишком доминирует над мужем. Но случается также, что муж слишком доминирует над женой. Ясно, что проблема состоит не в том, каким "должен" быть брак, а в том, какова сущность конфликта по этому поводу в каждой конкретной паре. Часто супружеской паре удается соблюдать два договора одновременно. Они делают вид, что самый главный в семье — муж, в то время как в большинстве областей семейной жизни управляет жена. И каждая супружеская пара исповедует миф о том, что два поколения назад все было иначе. Например, мы считаем, что в викторианский период отцы были более сильными и доминантными фигурами. Однако наша информация о структуре семьи в тот период основана по большей части на слухах. Вот анекдот, иллюстрирующий мифологичность наших знаний о том периоде. Однажды я начал спрашивать пожилых людей, выросших в Вене в начале века, на предмет их семей. Меня интересовало, какой семейный климат господствовал во времена Зигмунда Фрейда, что он воспринимал отца как такую могучую, кастрирующую фигуру. Одна женщина, выросшая в Вене, рассказала мне, что у них в семье отец был очень авторитетной и властной фигурой. Она добавила: "Нам даже не разрешалось сидеть в кресле отца". Мне стало любопытно, как отцу удавалось сделать так, чтобы они не садились в его кресло. Она ответила: "О, нет, отец этим не занимался. Этим занималась мать. Она говорила нам, что если мы сядем в это кресло, у нас на попках появятся прыщи". Очевидно, что отец в данном случае удостоился хотя бы веры в то, что главным в семье был он.

Иногда в этот период существования брака жена обращается к психотерапевту, протестуя против того, что муж доминирует над ней, не давая ей сказать ни по одному важному поводу ни слова. Два последующих примера посвящены способам, с помощью которых Эриксон разрешал подобные проблемы и тогда, когда они носили острый характер, и тогда, когда они проявлялись в завуалированной форме.

Женщина рассказала мне, что испытывает серьезные трудности, касающиеся ее взаимодействия с мужем. Они были женаты уже много лет и накопили денег, чтобы купить дом. Это должно было быть важным событием в их жизни. Однако, когда пришло время выбирать дом, муж стал настаивать на том, что решение будет принимать только он. Он хотел выбирать и дом, и внутреннее оборудование. Она рассказала, что он всегда тиранизировал ее, но тут же почувствовала, что должна что-то изменить, поскольку для нее было очень важно принимать участие в решении вопроса о том, в каком доме они будут жить.

Существует множество вариантов терапевтического вмешательства в такую ситуацию, начиная с индивидуальной терапии, проводимой мной с женой по поводу ее ощущения беспомощности, и кончая терапией супружеской пары, нацеленной на прояснение коммуникации между супругами. Эриксон же сосредоточился на проблеме так, как она была представлена, и решил ее наиболее эффективным и экономным путем.

Я встретился с мужем наедине, без жены. Мы беседовали о том, кто должен быть хозяином в семье, и пришли к очевидному выводу, что хозяином должен быть только мужчина. Мы пришли также к согласию относительно того, что при покупке дома последнее слово должно оставаться за мужчиной. Только мужчина должен определять, какой дом следует купить и как следует его оборудовать. Во время беседы я несколько изменил ее предмет и мы стали обсуждать, какой мужчина является настоящим хозяином в семье, Когда мне удалось в достаточной мере возбудить его любопытство относительно того, каким должен быть такой мужчина, я сказал, что настоящий хозяин — это такой хозяин, который достаточно влиятелен для того, чтобы позволить своим подчиненным определять ситуацию по маловажным вопросам. Таким образом, я убедил его в том, чтобы он отвечал за все на более высоком уровне, позволяя своей жене отвечать за детали. Мы договорились, что он выберет двадцать планов домов и двадцать проектов внутреннего устройства домов и позволит своей жене сделать выбор среди его планов. Результат вполне удовлетворил жену, равно как и мужа, поскольку в конечном итоге за все отвечал именно он.

Реализуя такой подход, Эриксон настолько расширял пространство взаимодействия между мужем и женой, что каждый из них, чувствуя себя более свободным, начинал обращаться с партнером более дружелюбно.

Наш второй пример носит несколько иной характер: здесь муж тиранизировал жену своей чрезмерной благожелательностью и щедростью.

Они были женаты много лет и все эти годы боролись друг с другом, хотя открыто эта борьба ни разу не проявилась. Он вырос в Новой Англии, в богатой семье, где все делалось для него. Он был очень дотошным и щепетильным, и вся его жизнь определялась жесткими правилами этикета. Его жена выросла на ферме и была приучена, соответственно, к свободной жизни с пикниками, ночевками на природе и умела черпать удовольствие из спонтанной активности.

Совместную жизнь этой пары всецело определял муж, действуя благонамеренно и протективно. Жена при этом испытывала ужасную злость, которую не могла выразить потому, что он всегда был очень благожелательно настроен и поступал всегда правильно. Ее злость находила себе выход опосредованно в сексуальной жизни. Она была холодна к нему, а он страдал от преждевременных эякуляций. Когда она испытывала сексуальный голод, у него появлялись преждевременные эякуляции, и она оставалась неудовлетворенной. Когда же он был способен контролировать эякуляцию, она была совершенно равнодушна, неохотно подчиняясь ему и даже зевая.

К этой проблеме я подошел с другой стороны, касаясь иных аспектов их совместной жизни. Для вмешательства я выбрал такие ситуации, как ужин в ресторане, празднование годовщины свадьбы и выбор цветов, которые он должен был ей подарить.

Жена любила ужинать в ресторане и муж очень любил вывозить ее, но их совместные поездки в ресторан всегда превращались в абсурдное предприятие, кончающееся обоюдным неудовлетворением. Он предположительно мог бы ее повезти в любое место, куда она захочет, позволить выбрать в меню все, что она захочет, и так далее. Но каким-то образом всегда оказывалось, что они не попадали в тот ресторан, в который она хотела бы попасть, не садились за понравившийся ей столик и не заказывали ей ту еду, которую в тот вечер ей хотелось бы заказать. Но вслух она всегда должна была сказать, что это прекрасный ресторан, чудесный ужин и все было замечательно. Домой она ехала всегда испытывая бессильную ярость и беспомощность. Муж всегда предоставлял ей возможность поправить его, но делал это так, что она не могла этим предложением воспользоваться.

Проблема прояснилась, когда я беседовал одновременно с обоими супругами. Когда она сказала, что никогда не могла выбрать ту еду, которую ей хотелось бы, он возразил:

"Поверьте мне, я никогда не мешал ей. Без всякого сомнения я не хотел бы лишать мою жену чего бы то ни было". Затем он объяснил жене, что ситуация была совершенно не такой, как она ее описала, и в конце концов она в моем присутствии согласилась с мужем, что он и в самом деле не делал ничего подобного.

Я спросил его, не хочет ли он в следующий раз вывезти свою жену поужинать в такой ресторан, выбор которого его очень удивит. Он согласился, потому что он хотел поступать только правильно. И, когда они пришли ко мне на следующий раз, я заготовил набор инструкций, которые они должны были выполнить. Он должен был вести машину, а жена должна была читать ему инструкцию вслух. Взяв в руки план города, я зачитал список улиц, по которым он должен был проехать. Отъехав от дома, он должен был проехать столько-то кварталов вниз по улице, затем завернуть налево и проехать такое-то количество кварталов, затем повернуть направо и проехать один квартал, затем определенное число кварталов на север и так далее. И в конце концов ему следовало остановиться у первого ресторана с правой стороны, который совершенно случайно оказался рестораном над названием "Зеленая лагуна". Жена однажды упомянула этот ресторан в ряду других, рассказывая о тех местах, где ей не случалось бывать. Следуя указанному маршруту, они должны были в сущности дать круг по всему городу и почти вернуться к исходной точке, так как этот ресторан находился всего за несколько кварталов от их дома.

Мои инструкции, однако, касались не только того, как добраться до ресторана, но и того, как себя там вести. Они должны были миновать первую кабину, первый столик направо, ряд кабин вдоль стены, обойти вокруг следующего столика и сесть в конце концов за определенный столик. После того, как официантка принесла меню, жена должна была следовать инструкциям очень внимательно. Я отметил, что официантка подает меню сначала ей, а затем ему. Когда он начнет читать свое меню, а он всегда делает это очень тщательно, она должна была сказать: "Давай поменяемся меню". Кажется, простая вещь, но однако это полностью изменило его ориентацию. Она выбирала блюда, пользуясь его меню. Когда он спросил ее, что она хотела бы заказать, она попросила его заказать филе миньон, средней прожаренности, салат с рокфором и так далее. Продолжая вглядываться в свое меню, а затем закрыв его, он спросил ее, что он может заказать для нее. Этот дотошный человек считал, что раз его меню находится в ее руках, то он должен заказывать себе еду с ее помощью.

Обед получился прекрасным. Он испытал массу удовольствия от того, что мои инструкции сработали так точно, что привели их прямо к "Зеленой лагуне". Этот дотошный человек восхищался моими инструкциями, как произведением искусства. Когда они поехали ужинать в следующий раз, он предложил повторить то, что было: "Давай поедем так же, как в прошлый раз, и посмотрим в каком ресторане мы в конце концов окажемся". Он повторил тот же самый маршрут и наконец сказал: "Давай теперь проедем десять кварталов вперед и остановимся около первого ресторана, который нам понравится". (Я запретил им ходить в рестораны, в которых они уже бывали.) Жене понравился один из ресторанов и она сказала, что он вроде бы выглядит приятно. Он остановил машину и они вышли. Это был большой и совершенно незнакомый им ресторан. Жена тут же объявила, что она хочет заказать то-то и то-то, как это сделала в "Зеленой лагуне", и у них состоялся еще один прекраснейший обед. Он не понял, как до сих пор терроризировал свою жену, но почувствовал, что в первый раз в жизни она, находясь рядом с ним, действительно наслаждается и говорит ему об этом. Его никогда еще не благодарили таким образом, и это побудило его продолжать в том же духе.

Одно из самых крупных изменений в работе с этой парой удалось произвести благодаря тому, что вскоре должна была наступить годовщина их свадьбы. Раньше муж сам всегда организовывал прием по этому поводу, что страшно не нравилось жене, но противостоять ему она не могла. Она рассказала мне, что он обычно делал. Он заказывал фигурный торт, приглашал тех людей, которых следовало пригласить и следил за тем, чтобы произносились соответствующие тосты и были поданы определенные сорта шампанского и так далее..

Я встретился с мужем и сказал ему, что по случаю приближающейся годовщины свадьбы хорошо бы преподнести жене сюрприз. Причем он должен был преподнести ей такой сюрприз, который был бы незабываемым. Пока я описывал этот сюрприз, он смотрел на меня широко раскрытыми от ужаса глазами. Я велел ему взять напрокат пикап, купить спальные мешки и другие принадлежности для туристского похода, ветчину и яйца, пирожки с сосисками и гамбургеры и так далее. Кроме того он должен был купить жене джинсы "Леви" и тяжелые ботинки, сняв размеры с ее сестры. За день перед годовщиной он должен был въехать во двор на этом пикапе и сказать жене: "Вот твоя одежда, одевайся. У меня есть для тебя сюрприз". Он сделал все, что ему было сказано, и свой праздничный завтрак они съели у костра, после того как провели ночь на заднем сиденьи пикапа, стоящего посреди пустыни. Кроме того на следующий день они должны были совершить восхождение на гору, приготовить обед, съесть его, а потом сесть в пикап, тронуться с места и заблудиться. Им удалось выполнить и это. Он сказал жене, что вместо того, чтобы ехать в город, он поедет по случайной дороге, совершенно не зная куда она ведет. Это была чудесная поездка. С этого момента они с женой проводили уик-энды только так. Такое празднование годовщины свадьбы пришлось жене исключительно по душе. Ведь прежде она так скучала по пикникам и походам своей юности.

А сейчас муж навещает меня примерно три раза в год, чтобы рассказать о своих достижениях и о достижениях своей жены. Она приходит примерно два раза в год, просто поговорить. Я знаю, что в рамках некоторых психотерапевтических школ рекомендуется, чтобы супруги, испытывающие скрытую агрессию друг к другу, выразили ее открыто, а затем проработали. Я же считаю, что лучше, если это возможно, избежать открытого конфликта. Если дом невозможно вымыть и вычистить, не пытайтесь сделать это. Лучше будет переехать в новый дом.

В случаях острой борьбы за власть, когда кому-то из супругов грозит опасность, Эриксон действует очень быстро. Он не верит в то, что не следует советовать людям делать что-либо и вообще как-либо вмешиваться в их жизнь. Однажды к нему зашла мать с ребенком, чтобы обсудить поведение своего мужа. Эриксон велел ей немедленно покинуть город, не заходя домой и не взяв с собой ни одной вещи. Она послушалась, а через некоторое время к Эриксону зашел муж, страшно злящийся на Эриксона за то, что он куда-то дел его жену. Но все-таки он признался Эриксону, что купил винтовку, чтобы ее убить. Впоследствии Эриксон встретился с мужем и женой одновременно, чтобы решить их проблему.

Эриксон обращался с пациентами очень уверенно и эта уверенность была обусловлена, в частности, его собственной четкой моральной позицией. Он знал для себя совершенно определенно, как люди должны себя вести, но вместе с тем был очень толерантным к разнообразным способам жизни, существующим в этой культуре. Его моральные установки отнюдь не ригидны, но вместе с тем, он не подвергает их постоянному анализу и сомнению, как это делают многие интеллектуально ориентированные психотерапевты.








Дата добавления: 2015-01-24; просмотров: 816;


Поиск по сайту:

При помощи поиска вы сможете найти нужную вам информацию.

Поделитесь с друзьями:

Если вам перенёс пользу информационный материал, или помог в учебе – поделитесь этим сайтом с друзьями и знакомыми.
helpiks.org - Хелпикс.Орг - 2014-2024 год. Материал сайта представляется для ознакомительного и учебного использования. | Поддержка
Генерация страницы за: 0.021 сек.