ВОПРОС 13: А. Теннисон – его место в викторианской поэзии. Творчество Теннисона, его восприятие в творчестве прерафаэлитов.

Имя Альфреда Теннисона в английской культуре неразрывно связано с Викторианской эпохой. Английские критики любили называть «век Виктории», т.е. ХIХ столетие, начиная с 30-х гг. (1837 - 1901 - годы правления королевы Виктории), «негероическим веком», «веком утилитаризма и презрения к героическому безумию». А.Теннисон олицетворяет период спокойствия, период относительной и ненадёжной стабильности, «дисциплины культуры», явившийся, правда, «короткой остановкой в бесконечном марше человечества в каком-то, или в любом, направлении». Традиционно представлявшаяся эпохой «социальной стабильности, созидания, постепенного расширения избирательного права и системы бесплатного образования», она была вместе с тем «эрой отчаяния, эрой первого экономического кризиса, эрой великой борьбы за умы современников».

Первым человеком, публично призвавшим Теннисона стать художником своего века, был обозреватель «New Monthly Magazine»: «…время Поэту восстать! …Как великолепно то, что окружает его! Основания старого мира сотряслись! Два антагонистических принципа земли, Покой и Движение, подобны могуществу войны! Мир полон пророчеством будущего. Поэт, поглощённый духом этой эпохи, будет господствовать в следующей!". А.Теннисон, затворник, проведший свои ранние годы в отдалённой деревне, скитаясь, подобно паломнику, в попытке убежать от самого себя, устремился к тому, чтобы стать выразителем своей эпохи.

 

Творчество А.Теннисона, в особенности 50–70-х гг. XIX века, отразило в себе основные проблемы викторианской эстетики. Прежде всего, возникают попытки возрождения средневекового мироощущения, средневековых представлений о двойственной сущности (духовной и земной) каждого явления природы, которая мыслилась символом Бога. Карлейлевская идея символизма природы оказывает существенное воздействие на викторианскую этику, поэзию и живопись. «Все видимые вещи суть Эмблемы, - писал Т.Карлейль в романе «Sartor Resartus». – Материя существует только духовно, чтобы представлять какую-нибудь идею и воплощать её» [6]. Символ, по Т.Карлейлю, - средоточие божественного начала. Человек окружён символами. «Вселенная есть только обширный символ Бога», и сам человек – не что иное, как «символ Бога» [7]. Для А.Теннисона, испытавшего сильное влияние Т.Карлейля, характерно восприятие Бога как «силы во мраке, о которой мы только догадываемся». «We see the shadow of God in the world – a distorted shadow» («Мы видим тень Бога в мире – искажённую тень») [8]. В дальнейшем это выльется в одну из основных дилемм творчества А.Теннисона – примирение человеческого и божественного, небесного и земного, духовного и материального. Однако, восхищаясь Т.Карлейлем, его прославлением Бога и героического духа, в 40-50-х гг. А.Теннисон был склонен думать, что героические времена античности и средневековья канули в Лету, и героика чужда современности. Для А.Теннисона одарённый человек, способный на подвиг, был не столько предметом поклонения, сколько объектом для размышлений. Вера всегда оставалась единственной опорой нравственности. Стихи А.Теннисона этого периода о мифических легендарных героях овеяны элегическим настроением («Сэр Галагад», «Смерть Артура», «Годива», «Сэр Ланселот и королева Гиневра»).

 

Особенно характерны в этом смысле «Королевские идиллии», писавшиеся А.Теннисоном на протяжении тридцати лет (начиная с 1842 г.). Источником создания произведения послужила знаменитая эпопея Томаса Мэлори «Смерть Артура» (1485). Со второй половины XIX века она пережила возрождение самого бурного интереса к ней. Мир артуровских легенд приобретал мифологические черты. Камелот, Круглый Стол, поиски Грааля становились новыми мифологемами. А.Теннисон увидел в артуровской утопии недостижимый морально-этический идеал. Короля Артура поэт изобразил на пороге смерти. Чувствуя приближение конца, герой велит бросить свой верный меч Экскалибур в волшебное озеро. В целом, Артур – «призрачная фигура, он неспособен приостановить разрушение королевства» [9]. А «чистейшего» рыцаря Круглого стола Галагада мы видим в стихах А.Теннисона едущим на коне в зимнюю стужу, по горам и долам, сквозь спящие мертвым сном города, дальше и дальше в безнадёжных поисках чаши св. Грааля. «В викторианской Англии нет места безумствам романтического порыва, божья воля определяет поступки людей, а дух науки и прогресса предопределяет их судьбу» [10]. Раненый Артур, успокаивая сэра Бедивера, говорит об этом «вечном покое».

 

ПРЕРАФАЭЛИТЫ: «Леди из Шалот» — одна из самых известных картин английского художника Джона Уотерхауса, созданная в 1888 году. Это первая версия картины, посвященная одноимённой поэме Альфреда Теннисона «Волшебница Шалот». В поэме Теннисона «Волшебница Шалот» рассказывается история девушки по имени Элейн,[3] на которой лежит проклятье: она обязана оставаться в башне на острове Шалот и вечно ткать длинное полотно. Шалот расположен на реке, текущей в Камелот. Никто не знает про существование Элейн, потому что проклятье запрещает ей покидать башню и даже смотреть из окна. Взамен у неё в комнате висит огромное зеркало, в котором отражается окружающий мир, и девушка занимается тем, что ткет гобелен, изображая на нём чудеса окружающего мира, которые ей удалось увидеть. Постепенно мир все больше захватывает её, а одинокое сидение в башне утомляет. Однажды она видит в зеркале, как сэр Ланселот скачет в Камелот, и покидает комнату, чтобы поглядеть на него из окна. В ту же секунду исполняется проклятье, гобелен распутывается, а зеркало трескается.

Элейн понимает, какой необдуманный поступок совершила, и бежит из башни. На берегу реки она находит лодку и записывает на ней свое имя[5]. Она плывет по реке и поёт печальную песню,[5] но умирает прежде, чем доплывает до Камелота, где могла бы обрести счастье и любовь.[6] Когда её находят жители, Ланселот дивится, что это за прекрасная женщина.

Поэзия Теннисона была очень популярна среди прерафаэлитов, к которым примыкал Уотерхаус. Хотя в данном случае Теннисон пишет о трагической любви, художники (Холман Хант, Россетти,[7] Артур Хьюз, Уотерхаус) всегда наполняли картины по «Волшебнице Шалот» своим смыслом и отражали мировоззрение людей Викторианской эпохи, избирая для иллюстрации разные сюжетные отрывки и по-разному интерпретируя статус женщины. Возрастала роль женщины как хранительницы домашнего очага, а прерафаэлиты, в то же время, показывали внутренний конфликт между частными, личными надеждами и общественными обязанностями женщин.[6]

 

Уотерхаус изображает Леди из Шалот в тот момент, когда она уже сидит в лодке и держит в руках цепь, которая крепит лодку к берегу. Рядом лежит гобелен, когда-то являвшийся средоточием её жизни, а теперь забытый и частично погруженный в воду.[6] Свечи и распятие делают лодку похожей на погребальную ладью,[8] Элейн смотрит на них с грустным, одиноким и одновременно отчаявшимся выражением лица. В то время свечи символизировали жизнь[9], на картине две их них задуты. Автор намекает, что Элейн осталось жить совсем недолго. Рот девушки открыт: она поёт прощальную песню.[9]

 

Пейзаж нарисован небрежно — Уотерхаус отступил от прерафаэлитских традиций, когда природа изображалась максимально достоверно и подробно.

 

 









Дата добавления: 2015-01-13; просмотров: 2385; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ


Поиск по сайту:

При помощи поиска вы сможете найти нужную вам информацию, введите в поисковое поле ключевые слова и изучайте нужную вам информацию.

Поделитесь с друзьями:

Если вам понравился данный ресурс вы можете рассказать о нем друзьям. Сделать это можно через соц. кнопки выше.
helpiks.org - Хелпикс.Орг - 2014-2021 год. Материал сайта представляется для ознакомительного и учебного использования. | Поддержка
Генерация страницы за: 0.006 сек.