ОТНОШЕНИЕ К СТАРИКАМ

Сейчас я хотела бы обсудить необходимость изменить отношение об­щества и персонала больниц к людям преклонного возраста. Эти измене­ния входят в перечень принципов, сформулированных доктором И. Миан и приведенных в начале главы. В годы моей арт-терапевтической подго­товки, когда я только начинала работать с пожилыми людьми, мне запом­нились слова одной из моих сокурсниц: «Я бы никогда не хотела работать со стариками, они мне совсем неинтересны». Помню, как я внутренне возразила ей: «Разве они неинтересны? Как могут быть неинтересны люди, пережившие мировые войны, воспитание детей, работавшие в са­мых разных отраслях, видевшие стремительное развитие технологии, испытавшие боль и радость, любовь и горечь?» Я была лишена возмож­ности общения со своими бабушкой и дедушкой, но меня всегда привле­кали старики. Я заметила, что они способны гораздо естественнее, чем, например, я, выражать свой гнев и недовольство перед тем, кто наделен властью. В то же время они зависят от обслуживающих их специалистов, своих родственников, и это всегда вызывало во мне чувство протеста.

В книге «Психотерапия: введение в психиатрию преклонного возра­ста» Б. Питт (Pitt В., 1982) перечисляет предрассудки общества, связан­ные с представлениями о стариках. Эти предрассудки, в частности, включают в себя «пораженчество», доминирование и опекунство. «Пора­женчеством» названо распространенное мнение о том, что старику уже нечего ожидать от жизни. Многие врачи подвержены этому предрассуд­ку: за исключением крайних случаев они воздерживаются от лечения стариков. Тем самым имеющиеся ресурсы медицины не задействуются в достаточной степени. Больные старики поступают в основном в специ­ализированные интернаты, а социальные проблемы, связанные со старо­стью, решаются путем помещения престарелых в отделения неотложной терапии. Соматическим нарушениям, представляющимся врачам более курабельными, там уделяется гораздо больше внимания, чем психологи­ческим проблемам. Физически беспомощные, страдающие тяжелой па­тологией старики часто помещаются в больницы, где они лишены воз­можности удовлетворять свои социальные и духовные потребности.

Доминирование проявляется в двух основных формах: первая связа­на с демонстрацией враждебности и превосходства. Многие специалис­ты, работающие со стариками, хотели бы видеть очевидные приметы улучшения состояния своих пациентов. Мне неоднократно приходилось замечать это в моих коллегах, представляющих арт-терапию как процесс создания красивых картинок для украшения стен. Если пациенты, занима­ясь арт-терапией, не обнаруживают признаков воодушевления и счастья, такие специалисты проявляют явную неудовлетворенность и раздраже­ние. Неудовлетворенность постепенно приводит к враждебности. Им не приходит в голову, что стариков следует принимать такими, как они есть, и не ожидать от них обязательного отражения в рисунках счастли­вых воспоминаний и чувств. Старики могут быть наполнены горечью и сожалением. Мне бывает трудно убедить моих коллег в том, что старые люди далеко не всегда будут готовы показывать свои работы другим: они, возможно, захотят скрыть их от окружающих или даже уничтожить, по­скольку в этих работах отражается их беспомощность.

Сентиментальное умиление и стремление опекать — еще одна, в сущ­ности, глубоко деструктивная форма отношения к старикам (Pitt В., 1982). Она унижает их достоинство и усиливает зависимость от окружа­ющих. Примером этому могут быть случаи, когда кто-либо из персонала дневного стационара, заглядывая на наши занятия, говорил: «Ой, какая красивая картинка! Не могли бы вы нарисовать для меня домик?»

Часто приходится сталкиваться с тем, что разные специалисты, об­служивающие людей преклонного возраста, не координируют своих дей­ствий: правая рука не знает, что творит левая. Врач общего профиля, сестра-обследовательница, службы, обеспечивающие стариков продук­тами питания, социальный работник нередко никак не взаимодействуют друг с другом. Это ведет к дублированию видов помощи. Когда я работа­ла в одном из дневных стационаров, я, например, обнаружила, что меди­цинские сестры и специалисты по терапии занятостью вели арт-терапев-тические группы, причем иногда собирали их в то же самое время, что и я, либо в те же дни, но в другие часы. Хотя их подход к использованию изобразительных методов отличался от моего, отсутствие контакта меж­ду нами не могло не вызвать сожаления. Кроме того, различия между осуществляемыми нами видами художественной работы с пациентами не были достаточно четко обозначены. В результате один из участников моей группы однажды попросил разрешения закончить коллаж, начатый накануне во время занятия в другой группе.

Конечно, так происходит не везде и не всегда, однако на протяжении многих лет работы арт-терапевта я становилась свидетелем того, как мои коллеги, несмотря на супервизии и инструктаж, испытывали определен­ные затруднения в работе с людьми преклонного возраста. Очень часто, к сожалению, акцент делается на деятельной стороне работы со стари­ками, а вовсе не на предоставлении им возможности быть самими собой и заниматься тем, чем они хотят, — свободно выражать себя в рисунках в присущем каждому индивидуальном стиле и темпе. Очень важно, что­бы престарелые пациенты следовали своим внутренним потребностям, а не ожиданиям персонала. Лишь при соблюдении этого требования пер­сонал начинал участвовать в работе арт-терапевтической группы, его отношение к арт-терапии менялось, возникало взаимодействие с пациен­тами (медсестра могла стать, например, и моим ассистентом). Я считаю полезным рассказывать персоналу об истории арт-терапии и моем соб­ственном пути к этой работе, объяснять ее принципы и формы, то, с ка­кими группами пациентов различные варианты арт-терапии могут при­меняться, какие темы нашли отражение в работах пациентов и какие за­дачи ставятся при проведении занятий. Я подчеркиваю, что участники группы вовсе не обязательно должны иметь художественные потребно­сти. Это же необходимо оговорить, и начиная работу с группой. Участие медицинских сестер или специалистов по терапии занятостью в арт-те-рапевтических занятиях на протяжении достаточно продолжительного времени позволяет им лучше узнать пациентов, процессы, происходя­щие в группе, а также избавиться от своих опасений по поводу того, что групповая работа, не ориентирующаяся на решение «практических за­дач», может быть неэффективной.



Участие персонала в арт-терапевтических занятиях способствовало улучшению профессионального взаимодействия и устраняло предрас­судки и непонимание. Я, в свою очередь, начинала лучше осознавать, что медицинские сестры, клинические ассистенты, социальные работники и другие специалисты слишком погружены в выполнение своих узкопро­фессиональных задач и часто не имеют достаточных возможностей для ознакомления с иными формами работы. Когда медики участвовали в арт-терапевтических занятиях, у меня порой возникало ощущение, буд­то я плыву против течения. Мне приходилось прилагать немалые усилия для того, чтобы изменить их восприятие арт-терапии и убедить в том, что

старики нуждаются в определенных формах творческого самовыраже­ния. Когда убеждения достигали цели, рабочая атмосфера заметно меня­лась и старики начинали чувствовать себя более комфортно и естествен­но. Уходила тревога, связанная с необходимостью отвечать завышенным ожиданиям персонала.

Работа с людьми преклонного возраста была непростой, но интерес­ной. Многим старикам было непросто преодолеть определенные сложно­сти в работе, связанные с пониженностью их физических возможностей и эмоциональными проблемами. Однако они смогли увидеть смысл в со­бытиях своей жизни. Словно лосось, плывущий против течения во вре­мя нереста, они двигались вверх, к истокам реки...

Структурированные арт-терапевтические занятия оказались для них весьма подходящей формой работы, позволившей выразить мысли и про­блемы, связанные с возрастом. По мере того как мне удавалось преодо­леть их страх перед рисованием, положительные и отрицательные пере­живания все более ярко и полно отражались в работах. Участие в арт-те-рапевтических занятиях вызывало у пациентов чувство сплоченности, и мне было лестно ощущать себя членом этого коллектива.

Поначалу мне было непросто работать рядом с другими специалиста­ми, и это заставляло меня рассказывать им об арт-терапии и регулярно оценивать результаты своей деятельности. Постепенно число пациен­тов, направляемых на арт-терапию, росло.

Хотелось бы надеяться на то, что подходы к работе с психогериатри­ческими пациентами будут меняться. На мой взгляд, возможность твор­ческого самовыражения для людей преклонного возраста столь же важ­на, как забота об их физическом состоянии и помощь в бытовых и соци­альных вопросах.

 

5.Арт-терапевтическая работа с особыми категориями населения.

<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
Арт-терапевта гериатрического стационара | Арт-терапевтическая работа с психиатрическими пациентами.


Дата добавления: 2018-03-01; просмотров: 133; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ


Поиск по сайту:

При помощи поиска вы сможете найти нужную вам информацию, введите в поисковое поле ключевые слова и изучайте нужную вам информацию.

Поделитесь с друзьями:

Если вам понравился данный ресурс вы можете рассказать о нем друзьям. Сделать это можно через соц. кнопки выше.
helpiks.org - Хелпикс.Орг - 2014-2018 год. Материал сайта представляется для ознакомительного и учебного использования. | Поддержка
Генерация страницы за: 0.007 сек.