Конфликт и само-угнетение 2 страница

Получив такое большое удовлетворение самости, и свободу обладать агрессией, и высочайший общественный престиж, само-угнетение является успешной частичной интеграцией; правда, его результатом является урезанное счастье, личностное расстройство, господство над другими, приводящее к их страданию, и растрата социальной энергии. Но все это еще можно терпеть. Но неожиданно, из-за общего распространения роскоши и соблазнов, подавление начинает давать сбои; с ростом социальной неуверенности и незначимости падает самооценка; характер не вознагражден; проявление агрессии вовне, в виде гражданской инициативы, затруднено, так что самость становится ее единственным объектом; в этой типичной ситуации наших дней само-угнетение возникает на переднем плане как центр невроза.

8. Соотношение теории и метода

В чем теоретик видит «центр невроза», зависит частично от социальных условий, которые мы описывали. Но частично это, конечно же, зависит и от применяемого терапевтического метода (и метод, в свою очередь, зависит от таких социальных факторов, как категория пациентов, критерий здоровья и так далее.)

В рамках метода, описываемого в этой книге, предпринимается попытка помочь самости интегрировать себя, расширить зоны жизненности и включить туда более широкие области, а главное сопротивление обнаруживается в том, что самость

не расположена расти. Она поддерживает препятствия к своему собственному развитию.

В рамках ранней ортодоксальной техники, когда пациент пассивно, бездумно и безответственно выкладывал содержания ид, терапевта, естественно, поражало их противоречие социальным нормам; и задачей интеграции было повторное более удачное приспособление. Позже эта концепция стала казаться неудовлетворительной, и в центре замаячили смирение и деформация характера пациента. Но мы должны указать на примечательное и почти смешное противоречие в привычной терминологии теорий характероанализа.

Мы видели, что, идентифицируясь с авторитетом, самость направляет свою агрессию против своих же отчуждаемых побуждений, например, собственной сексуальности. Самость является агрессором, она подавляет и доминирует. Однако, как ни странно, когда характеро-аналитики говорят о границе между самостью и чуждым ей, они вдруг упоминают не «оружие самости», а «защиты самости», ее «защитный панцирь» (Вильгельм Райх). Самость, контролирующая моторную систему, произвольно отвлекающая внимание и душащая возбуждение, мыслится как защищающая себя от угроз снизу! Какова причина этой на удивление грубой ошибки? Она в том, что самость не принимается терапевтом всерьез. Он может рассуждать о ней каким-либо удобным для себя образом, но практически она для него ничто. Для него существуют только две силы: авторитет и инстинкты; и в первую очередь терапевт, а не пациент, приписывает силу первому, а затем - в качестве мятежа - второму.

Но существует еще одна вещь, — самость пациента, и она должна приниматься терапевтом всерьез, потому что, повторимся, только ей и можно помочь. Психотерапия не может изменить социальные нормы, а инстинкты и подавно.

9. Что подавлено само-угнетением

Становление само-угнетения выглядит следующим образом (в обратном порядке):

Потребность в победе

Цепляние за безопасность

Честолюбие высокомерной личности

Интроекция

Смирение

Отступление самости

Что же в первую очередь тормозится само-угне- тением, какова главная невосполнимая потеря, причиненная самостью самой себе? Эта потеря — «приходящее решение» конфликта. Это — возбуждение роста, загнанное вглубь. Сексуальное возбуждение, агрессия и горе могут до определенной степени быть высвобождены; но без ощущения субъекта, что это именно он, рискуя собой, идет на это, фундаментальная отупелость, скука и смирение никуда не денутся; какие-то действия вовне бессмысленны. Осмысленность - это то же самое, что и возбуждение приходящего решения. Преждевременное прерывание конфликта — через отчаяние, страх потери или избегание страдания — тормозит творческую силу самости, ее способность ассимилировать конфликт и сформировать новую целостность.

Терапия должна освободить агрессию от фиксации на собственном организме как цели; сделать интроекты осознанными, чтобы они могли быть разрушены; привести разделенные интересы — сексуальный, социальный и т.д. - обратно в контакт и конфликт; и положиться на интегративную мощь самости, ее особый стиль, проявляющийся, в том числе, в живучести невроза.

Тут же появляется масса вопросов. Не является ли «приходящее решение» чем-то будущим и несуществующим? Как может принести огромный вред торможение несуществующего? Как самость может творить себя заново: из какого материала? Какой энергией? В какой форме? Не является ли «полагание на интегративную мощь» установкой терапевтического невмешательства (laissez-faire)? И если конфликт разгорается и еще более дезинтегрирует самость, как же последней поддерживать себя, если не задержкой роста? Что такое «самость?» Мы постараемся ответить на эти вопросы в следующих главах, а здесь наметим только основные точки.

Самость - это система контактов в поле организм/среда; и эти контакты есть структурированный опыт актуальной ситуации настоящего. Это не самость («я») организма как такового, но и не субстанция, пассивно воспринимающая среду. Творчество - это изобретение нового решения; изобретение как нахождение и придумывание; но этот новый способ не может возникнуть в организме или в его «бессознательном», поскольку там присутствуют только консервативные пути; также его нет и в новой среде как таковой, поскольку даже если субъект наткнется там на готовое решение, он не признает его своим собственным. Существующее поле в каждый момент богато потенциальной новизной, и контакт есть ее актуализация. Изобретение оригинально; это рост организма, ассимилирующий новое содержание и находящий новые источники энергии. Самость не знает заранее, что она изобретет, поскольку знание - это форма существования того, что уже случалось; безусловно, этого не знает и терапевт, так как он не может расти чьим-то чужим ростом - он просто часть поля. Начав расти, самость рискует - рискует, страдая, если она долго избегала риска и теперь должна разрушить много предубеждений, ин- троектов, привязанностей к фиксированному прошлому, гарантий, планов и амбиций; но все же она рискует этим, полная возбуждения, если может принять жизнь в настоящем.

Теория самости Глава 10

Самость, эго, ид и личность

1. План последующих глав

В предыдущих разделах мы обсудили некоторые проблемы фундаментального восприятия реальности, животной человеческой природы, созревания, языка и становления личности и общества. Во всех этих областях мы старались показать, как самость применяет свои функции творческого приспособления, зачастую в крайних ситуациях и вынужденная к смирению. В этом случае вновь созданное целое является «невротическим» и совсем не кажется продуктом творческого приспособления. Мы решили обсудить главным образом те проблемы и ситуации (например, идею внешнего мира, инфантильного или антисоциального), неправильное понимание которых ведет к затемнению подлинной природы самости, как мы на нее смотрим.

Начнем теперь с начала и разовьем более систематически нашу точку зрения на самость и ее невротическое подавление. Во-первых, используя материал вводной главы, «Структура роста» (которую мы рекомендуем сейчас еще раз перечитать), мы рассматриваем самость как функцию контактирования с актуальной преходящей действительностью; мы

спрашиваем, каковы ее свойства и в чем заключается ее активность; и мы обсуждаем три главных частных системы: эго, ид и личность, которые в специальных обстоятельствах кажутся самостью. Далее, критикуя различные психологические теории, мы пытаемся показать, почему наша точка зрения не пришла в голову их приверженцам и почему другие неполные или ошибочные взгляды кажутся такими правдоподобными. Затем, рассматривая активность самости как временной процесс, мы обсудим стадии преконтакта, контактирования, финального контакта и постконтакта; и это есть описание природы творчески приспосабливающего роста. Наконец, после первого прояснения и попыток согласования с привычным Фрейдовским анализом вытеснения и происхождения невроза, мы объясняем различные невротические конфигурации как сдерживания процесса контактирования с настоящим.

2. Самость — система контактов в настоящем и агент роста

Мы видели, что в любом биологическом или социально-психологическом исследовании конкретным предметом изучения всегда является поле организм/среда. Ни одна функция любого животного не может быть определена иначе, чем как функция такого поля. Органическая физиология, мысли и эмоции, объекты и персоны - абстракции, которые осмыслены только тогда, когда соответствуют реальным взаимодействиям в поле.

Поле как целое стремится завершить себя, достичь наиболее простого равновесия из возможных для поля этого уровня. Но поскольку условия постоянно меняются, достигнутое частичное равновесие всегда ново; до него надо дорастать. Организм сохраняет себя только с помощью роста. Самосохранение и рост полярны, так как только то, что сохраняется, может расти путем ассимиляции, и только то, что постоянно ассимилирует новое, может сохранить себя и не дегенерировать. Таким образом, материалы и энергии роста таковы: консервативная попытка организма остаться таким, каков он был, новая среда, разрушение предыдущего частичного равновесия и ассимиляция чего- то нового.

Контактирование, в общих чертах, есть рост организма. Контактируя, мы осуществляем добывание и потребление пищи, любим и занимаемся любовью, проявляем агрессию, конфликтуем, общаемся, воспринимаем, учимся, передвигаемся, в общем, каждая функция должна в первую очередь рассматриваться как возникающая на границе в поле организм/среда.

Комплексную систему контактов, необходимую для приспособления в сложном поле, мы называем «самостью». Она может рассматриваться как то, что находится на границе организма, но сама граница не изолирована от среды; она контактирует со средой; она принадлежит одновременно и среде, и организму. Контакт есть касание чего-то. Самость не должна представляться фиксированной институцией; она существует, где и когда бы ни случилось фактически взаимодействие на границе. Перефразируя Аристотеля, «Когда палец прищемлен, самость находится в больном пальце».

(Так, предположим, что, концентрируясь на своем лице, субъект ощущает, что это маска, и хочет узнать, каково же его «реальное» лицо. Но этот вопрос абсурден, поскольку его реальное лицо есть ответ на некоторую наличествующую ситуацию: если есть опасность, его реальным лицом будет испуг; если есть что-нибудь интересное, это заинтересованное лицо, и так далее. Реальным лицом, спрятанным за лицом, ощущаемым как маска, может быть ответ на ситуацию, удерживаемый в неосознаваемом состоянии; и именно эта актуальная реальность (удерживания чего-то вне осознания) выражена маской: тогда маска и есть реальное лицо. Так что совет «Будь собой», часто даваемый терапевтами, абсурден; подразумевается «контактируй с актуальным», поскольку самость есть только этот контакт.)

Самость — система контактов — всегда интегрирует перцептивно-проприоцептивные, моторномускульные функции и органические потребности. Она осознает и ориентируется, осуществляет агрессию и манипуляцию, а также эмоционально чувствует, подходят ли друг другу среда и организм. Не бывает хорошего восприятия без вовлечения мышц и органической потребности; воспринимаемая фигура не бывает яркой и четкой без того, чтобы субъект заинтересовался этим, сфокусировался на этом и внимательно всмотрелся. Так же, как не бывает грации или точности в движении без интереса, и мускульной проприоцепции, и восприятия среды. И органическое возбуждение проявляет себя, становясь осмысленным, именно придавая ритм и подвижность восприятию (это легче всего заметить в музыке). Скажем иначе: сенсорный орган воспринимает, мышца движет, вегетативный орган страдает от избытка или дефицита; но лишь орга- низм-как-целое в контакте со средой осознает, манипулирует и чувствует.

Эта интеграция — не излишество; это творческое приспособление. В ситуациях контакта самость является силой, которая формирует гештальт в поле; или, лучше сказать, самость является процессом образования фигуры/фона в ситуации контакта. Чувство, сопровождающее этот процесс, динамическое отношение фона и фигуры - это возбуждение: оно является чувством формирования фигуры /фона в ситуациях контакта, когда незавершенная ситуация стремится к завершению. И наоборот, когда ситуация неподвижна или достигла равновесия, самость уменьшается, поскольку существует не как фиксированная институция, а как приспособление к более напряженным и трудным проблемам. Так что она либо спит,, либо растет, в зависимости от близости ассимиляции. Во время добывания еды голод, воображение, движение, выбор и поедание наполнены самостью; глотание, переваривание и ассимиляция происходят с уменьшением или отсутствием самости. Или то же самое в контакте в виде сближения заряженных поверхностей (как в любви): желание, приближение, касание, тотальное высвобождение энергии на- олнены самостью, последующее течение происхо- ит с ее уменьшением. То же и в конфликтах: азрушение и уничтожение полны самости, отождествление и отчуждение сопровождаются ее уменьшением. Коротко говоря, там, где происходит наиболее сильный конфликт, контакт и наблюдается хорошая фигура/фон, — там и наибольшая самость; там, где есть «слияние» (совместное течение), изоляция или равновесие, самость уменьшена.

Самость существует там, где передвигаются границы контакта. Области контакта при этом могут быть ограничены, как при неврозах. Но где бы ни находилась граница и ни случался контакт, присутствует творческая самость.

3. Самость как актуализация потенциала

Настоящее представляет собой переход из прошлого в будущее, и все это — стадии действия самости при контактировании с актуальной реальностью. (Возможно, метафизический опыт времени в первую очередь извлечен из функционирования самости.) Важно отметить, что реальность, с которой осуществляется контакт — не неизменное «объективное» состояние, присвоенное делам, но потенциальная возможность, которая становится актуальной в контакте.

Прошлое - это то, что неизменно и в принципе неизменяемо. При концентрации осознавания на актуальной ситуации ее прошлое представлено состоянием организма и среды; но вдруг, в момент концентрации, неизменная данность растворяется на множество возможностей и видится как потенциальность. По мере продолжения концентрации эти возможности превращаются в новую фигуру, возникающую из фона потенциальности: самость испытывает себя, отождествляясь с какими-то возможностями и отчуждая другие. Наступающее будущее есть схождение многих возможностей в единственную новую фигуру.

(Мы должны указать, что существует и контактный опыт «неизменяемого» объективного состояния, «объекта». Это опыт концентрации на чем-то, когда субъект занимает позицию лицом к лицу и рассматривает вещь, удерживаясь, однако, от вмешательства или приспособления ее каким-либо способом. Очевидно, возможность такого живого

эротического отношения - это именно то, что создает великих натуралистов, как Дарвин, которые могут часами зачарованно смотреть на цветок.)

Подавление самости в неврозе можно описать как неспособность представить ситуацию изменяющейся или посмотреть на нее с другой стороны; невроз - это фиксация на неизменяемом прошлом. Это правда, но функция самости больше, чем принятие возможностей; она еще содержит их присвоение или отчуждение — творческий подход к новой фигуре; в этом разница между «устаревшими ответами» и уникальным новым поведением, вызываемым ситуацией.

Здесь мы опять можем видеть, как обычный совет «будь собой» ведет не туда, так как самость может чувствоваться только как потенциальность; что-то более определенное должно возникнуть в актуальном поведении. Тревога, порожденная этим советом, есть страх пустоты и замешательство от такой неопределенной роли; невротик чувствует себя в этот момент обесцененным в сравнении с самодовольной концепцией своего эго; а под этой поверхностью находится боязнь того, что из пустоты возникнет вытесненное поведение.

4. Свойства самости

Самость спонтанна, характеризуется средним грамматическим залогом (как основа действия и страсти), и занята своей ситуацией (как Я, Ты и Оно). Рассмотрим эти свойства по очереди, хотя они включают в себя друг друга.

Спонтанность - это ощущение непрерывного Действия системы организм/среда; причем ощущение, которое не просто является причиной или следствием действия, но которое вырастает в нем. Спонтанность — не директива или само-директива, и не увлечение субъекта в постороннюю для него область. Она представляет собой открытие и придумывание того, как субъект движется вперед, вовлеченный и принимающий.

Спонтанность одновременно активна и пассивна, добровольна и навязана; или, лучше сказать, это творческое безразличие среднего залога; безразличие не в смысле отсутствия возбуждения или творчества (спонтанность славится именно этим), но в смысле единства, предшествующего активности и пассивности (и последующего за ними), содержащего и то, и другое. (Забавно, что это чувство беспристрастия или безразличия, засвидетельствованное творческими личностями, аналитически интерпретируется именно как потеря самости, а не как чувство, ей присущее, но мы потом попытаемся коротко показать, как это произошло.) Крайностями спонтанности являются, с одной стороны, произвольность, а с другой - расслабление.

Среди главных классов контактных функций чувства наиболее часто принимаются за глубинную самость, или «душу»; это потому, что чувства всегда спонтанны и «чувствуются» (происходят в среднем залоге); субъект не может вызвать чувство или быть принужденным к нему. Мускульное движение часто преобладающе активно, а восприятие - пассивно. Но, конечно, и движение, и восприятие могут быть спонтанными и среднего залога - как в живом танце или эстетическом восприятии; и произвольность сама по себе может быть спонтанной: к примеру, страшная произвольность воодушевленного героического деяния; и такой же

спонтанной может быть релаксация — как разне- женность на солнышке или в объятиях любимого.

Говоря о «вовлеченности в ситуацию», мы подразумеваем, что нет никакого иного чувства себя или других вещей, кроме собственно переживания ситуации. Это чувство непосредственно, конкретно, присутствует в настоящем и интегрирует восприятие, мускульный компонент и возбуждение. Противопоставим две установки: согласно первой из них, наши восприятия и проприоцепции дают нам ориентацию в поле. Эта ориентация может быть рассмотрена абстрактно, как указание для передвижения к цели, где мы будем удовлетворены. Согласно другой установке, ориентация может выглядеть как конкретное чувство нахождения на правильном пути и ощущение, что прибыл в конечную точку. В контакте с задачей либо план составляется в соответствии с фрагментарными проблесками представления о конечном продукте, либо, наоборот, конечный продукт - не то, что представляется абстрактно, но то, что проясняет себя в планировании и в обработке материала. И вообще, средств и целей, как таковых, отдельно не существует; если рассматривать все части процесса, то он содержит законченное, но непрерывное удовлетворение: ориентация - уже сама по себе манипуляция и пре-чувство. Если бы это было не так, ничто бы никогда не могло быть сделано спонтанно, так как субъект бы спонтанно прерывался и уже целенаправленно преследовал то, что возбуждает чувство. Приводя драматический пример, воин в смертельной схватке чувствует страсть и получает удовольствие от борьбы.

И наконец, самость, спонтанно вовлеченная в текущее дело и принимающая его в его развитии,

не осознает себя абстрактно, но только как контактирующую с чем-то. Ее «Я» полярно «Ты» и «Оно». Оно - это ощущение материала, импульсов и фона; Ты - направленность интереса; Я предпринимает шаги и совершает прогрессивные присвоения и отчуждения.

5. Эго, ид и личность как аспекты самости

Активность, которую мы здесь обсуждаем (актуализация потенциала) и свойства (спонтанность, средний залог и так далее) присущи самости, занятой в некоем обобщенном настоящем; но, конечно, такого момента не существует (хотя для сильно чувствующих и обладающих тонким мастерством персон (если им повезет) моменты интенсивного творчества нередки). Но все же, по большей части, самость создает для специальных целей специальные структуры, путем отделения или фиксации некоторых своих сил, пока остальные используются свободно; мы упоминали множество невротических структур, предварительно намекнули на структуру в природных наблюдениях, и так далее. Исчерпывающая классификация, описание и анализ всевозможных структур самости могли бы быть предметом формальной психологии. (На самом деле это — предмет феноменологии).

Для наших целей мы коротко обсудим три таких структуры: эго, ид и личность. Мы выбрали их потому, что по разным причинам (зависящим от выбора пациентов и методов терапии) в теориях патологической психологии эти отдельные частные структуры принимались за всю функцию самости.

Как аспекты самости в простом спонтанном акте, ид, эго и личность представляют собой главные ста

дии творческого приспособления: ид является фоном, раствором возможностей. Он включает органическое возбуждение и прошлые незавершенные ситуации, становящиеся осознанными, и смутно ощущаемую среду, и зачаточные чувства, связывающие организм со средой. Эго - это прогрессивное отождествление с возможностями и отчуждение от них, ограничение и усиление текущего контакта, включающее моторное поведение, агрессию, ориентацию и манипуляцию. Личность есть созданная фигура, которой становится самость, ассимилируя ее в организм для объединения с результатами предыдущего роста. Очевидно, что все это есть процесс формирования фигуры/фона как таковой, и в таком простом случае нет нужды величать стадии специальными именами.

Эго

Самый обычный здоровый опыт можно описать следующим образом: субъект расслаблен, существует множество возможных интересов, приемлемых и довольно смутных - самость является «слабым гештальтом». Затем определенный интерес начинает доминировать, спонтанно мобилизуются силы, становятся ярче соответствующие образы и инициируются моторные реакции. В этой точке весьма часто требуются также определенные произвольные акты выбора или исключения (если недостаточно спонтанного доминирования, сопровождающегося непроизвольным понижением интенсивности возможных конкурирующих интересов). Необходимо обратить внимание, а не только быть внимательным, вложить свое время и ресурсы, мобилизуя средства, сами по себе неинтересные, и так далее.

На функционирование самости налагаются произвольные ограничения, в соответствии с которыми продолжаются отождествления и отчуждения. Тем не менее, и в продолжение этого промежуточного периода произвольной концентрации, спонтанность пронизывает и фон, и произвольный творческий акт, и растущее возбуждение на переднем плане. И наконец, в высшей точке возбуждения, произвольность ослабляется, и удовлетворение наступает спонтанно.

Как можно охарактеризовать самоосознание эго (системы идентификаций) в этом обычном переживании? Оно является произвольным, сенсорно настороженным и моторно агрессивным, сознающим себя изолированно от ситуации. Грамматически оно проявляется употреблением активного залога.

Здоровая произвольность есть осознанное ограничение определенных интересов, восприятий и движений с целью сосредоточения на более простом единстве в другом месте. Перцепция и про- приоцепция ограничены — некоторые вещи «не замечаются». Например, внимание может быть отвлечено от них моторно, или, если подавлено органическое возбуждение, восприятие может потерять яркость. Моторные импульсы могут быть сдержаны другими, конкурирующими моторными импульсами. Возбуждение может быть подавлено путем его изоляции, если не предоставлять ему объектов, способствующих его обострению и подъему, а также препятствовать мускульно нарастанию моторного импульса. (Между тем, развивается и накапливается возбуждение, соответствующее выбранному интересу.)

Эти механизмы неизбежно создают ощущение «активности», переживания опыта, так как самость отождествлена с живым избранным интересом и кажется из этого центра внешним агентом в поле. Приближение в среде ощущается скорее как активная агрессия, чем как врастание, поскольку реальность не представляется больше в опыте в соответствии с ее спонтанной яркостью, но выбирается или исключается согласно тому интересу, с которым произошло отождествление. У субъекта есть ощущение, что это он создает ситуацию. Средства выбираются исключительно как средства, в соответствии с предварительным знанием о сходных ситуациях: тем самым, у субъекта создается ощущение скорее использования и изготовления, чем открытия и изобретения. Чувства скорее бдительны и находятся на страже, чем «обнаруживают» или «отвечают».

Происходит высокого уровня абстрагирование от перцептивно-моторно-аффективного единства и от всего поля. (Абстракция, как мы уже говорили, есть фиксация отдельных частей для того, чтобы другие части могли двигаться и быть на переднем плане.) План, средства и цель отделены друг от друга. Эти абстракции связываются в более тесное и простое единство.

И наконец, эго само по себе — важная абстракция, которая в ситуации произвольности чувствуется как нечто реальное: органическая потребность ограничена целью, восприятие контролируемо, и среда не вступает в контакт как полярность существования субъекта, но держится на-расстоянии в качестве «внешнего мира», для которого субъект - внешний агент. Что по ощущению является близким, так это единство цели, ориентации, средств,

контроля и т.д., и это как раз и есть действующее лицо — эго. В этом случае любое теоретизирование (и особенно интроспекция) произвольно, ограничено и абстрактно; так, в теоретических рассуждениях о самости, особенно основанных на интроспекции, именно эго оказывается ее центральной структурой. Субъект осознает себя в некоторой изоляции, не всегда в контакте с чем-нибудь другим. Волевое усилие и применение технических приемов впечатляют своей видимой энергией. К тому же, присутствует следующий важный невротический фактор: произвольные акты постоянно возвращаются к умиротворению незавершенных ситуаций, так что эта привычка запечатлевается в памяти как пронизывающая ощущение самости, тогда как спонтанные контакты стремятся завершить ситуацию и быть забытыми. Как бы то ни было, фактом является то, что в ортодоксальных психоаналитических теориях сознания именно эго, а не самость, сделано центральным образованием (мы обсудим это подробнее в следующей главе).

В райском мире спонтанных отождествлений и отчуждений (без произвольных ограничений) эго могло бы быть лишь очередной стадией функции самости. Если же изучать только поведение, эго не будет заметно даже в полностью произвольных ситуациях. Но в некоторых интроспективных теориях эго по необходимости вырисовывается сильнее; и если субъект - невротик, то ничто, кроме произвольного эго, и не представлено в его сознании.

7. Ид

Ортодоксальные теоретики (последователи Фрейда) придают очень мало значения сознательным проявлениям невротического пациента; его произвольным усилиям очевидно недостает энергии. Тогда теоретик обращается в противоположную сторону и находит, что важной, энергичной частью «ментального» аппарата является Ид; однако, Ид по большей части «бессознательно»; интроспекция ничего не может нам сообщить о нем; оно наблюдаемо в поведении (включая вербальное), которому приписывается только рудиментарная сознательность. Это представление о свойствах Ид, конечно, является следствием метода терапии: расслабленный пациент, предающийся свободному ассоциированию, и значения, создаваемые концентрацией терапевта, а не пациента.

Однако, рассмотрим структуру самости в обычном осознанном расслаблении. Субъект прерывает состояние сенсорной готовности и расслабляет мускулы до тонуса ниже среднего, чтобы отдохнуть. Тогда появляется Ид - пассивное, рассеянное и иррациональное; его содержания галлюцннаторны, в них много телесного.

Ощущение пассивности создается фактом принятия без специальных усилий. Самость, желающая отдыха, не намерена собираться и осуществлять импульс; моторная сфера полностью заторможена. Поступающие один за другим кратковременные сигналы допускают доминирование и отклонение, поскольку контакта с ними больше не происходит. Маленькому центру интроспективной активности эти возможности кажутся «впечатлениями»; они даны или сделаны субъекту.

Появляющиеся образы приближаются к галлюцинаторным, реальные объекты и целостные драматические инциденты появляются с минимумом усилий: например, гипнагогические образы или ма- стурбаторные фантазии. Они черпают энергию из определенного типа незавершенных ситуаций, которые могли быть удовлетворены путем возбуждения самой границы контакта (Гл.З, 7). Если органическая незавершенная ситуация насущна и безотлагательна, отдых невозможен: попытка добиться его насильственным путем приводит к бессоннице, беспокойству и так далее; но если потребность слабая (сравнимая с дневным утомлением), она может быть более или менее удовлетворена галлюцинацией. Пассивная сексуальность мастурбации комбинирует пассивные фантазии с активной само-агрессией, которая удовлетворяет потребность в моторном ответе.

Самость в состоянии релаксации кажется рассеянной, и это действительная дезинтеграция и исчезновение в сплошной потенциальности, поскольку самость существует и актуализируется только в контакте. Когда и сенсорная ориентация, и моторная манипуляция подавлены, ничто не обеспечивает «разумности», и содержания кажутся таинственными. Противопоставим эго, самость и ид: произвольное эго обладает неразрывным абстрактным единством целеполагания и исключения отвлечений; спонтанность имеет гибкое конкретное единство роста, вовлеченности и принятия отвлечений как возможных привлекательных направлений; релаксация же есть дезинтеграция, объединенная только смутным телесным ощущением.








Дата добавления: 2015-06-10; просмотров: 527; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ


Поиск по сайту:

При помощи поиска вы сможете найти нужную вам информацию, введите в поисковое поле ключевые слова и изучайте нужную вам информацию.

Поделитесь с друзьями:

Если вам понравился данный ресурс вы можете рассказать о нем друзьям. Сделать это можно через соц. кнопки выше.
helpiks.org - Хелпикс.Орг - 2014-2021 год. Материал сайта представляется для ознакомительного и учебного использования. | Поддержка
Генерация страницы за: 0.038 сек.