Тема 2.Диагностика в арт-терапии.

 

1. Особенности арт-терапевтической диагностики.

2. Границы арт-терапевтической диагностики.

3. Правила арт-терапевтической диагностики.

 

1. Особенности арт-терапевтической диагностики.

 

Изобразительная творческая деятельность рассмат­ривается в арт-терапии изначально как терапевтический процесс, предназначенный, образно говоря, для «исце­ления души». Иначе говоря, терапевтическое рисование не является методом диагностики в общепринятом по­нимании. Это — деликатная, гуманная возможность по­наблюдать за человеком в процессе спонтанного творче­ства, приблизиться к пониманию его интересов, ценностей, увидеть внутренний мир, неповторимость, личностное своеобразие.

Вместе с тем зарубежные и отечественные специали­сты подчеркивают значительный диагностический по­тенциал творческой продукции участников арт-терапевтической работы, которая позволяет выразить внутренние, глубинные переживания, увидеть яркую ин­дивидуальность личности.

Порой, замечает арт-терапевт К. Уэлсби, бывает очень трудно разобраться в природе тех или иных проблем учащихся: связаны ли они с физическими, сенсорными, познавательными, эмоциональными или поведенчески­ми факторами, и насколько серьезны эти проблемы. Так, замкнутая, тихая девочка может иметь более серьезные проблемы, чем непослушная и эмоционально неуравно­вешенная девочка, хотя именно первая может оставать­ся без внимания со стороны специалиста.

Еще в 1924 году талантливый педагог В. Н. Сорока-Российский убеждал коллег, что тот или иной ребенок может оказаться трудным вовсе не в силу какой-либо де­фектности вообще..., а, наоборот — по причине сложнос­ти и богатства своей натуры... С другой стороны — уме­ренность и аккуратность... не всегда говорят о чем-нибудь ценном в духовном отношении.

Личность как сложное, динамичное, пластичное об­разование характеризуется склонностью к непрерывным изменениям ее составляющих. Исследование этих про­цессов далеко не всегда поддается формализации, так как затрагивает разные характеристики психической дея­тельности, включая сферы сознательного и бессознатель­ного. Поэтому диагностика требует привлечения соот­ветствующих системных и нелинейных по своей природе процедур.

В арт-терапии диагностический и собственно терапев­тический процессы протекают одновременно посредством увлекательного спонтанного творчества. В результате, лег­че устанавливаются эмоциональные, доверительныекоммуникативные контакты между сторонами, включенны­ми в диагностический процесс.

Это особенно значимо, если субъект переживает силь­ную тревогу и напряжение, возникающее в ситуациях традиционного обследования, а также в работе с детьми. Психика ребенка крайне неустойчива, эмоциональная сфера чрезвычайно лабильна. Младшие школьники за­частую видят в обследовании игровой компонент или интуитивно стараются найти правильный ответ. Их ре­акции могут носить подражательный характер. Вместо того выбора, который шел бы «от сердца», дети могут придумать игру со своими правилами (Л. Н. Собчик).

В терапевтическом рисовании ситуация диагности­ки менее заметна, как правило, она не осознается участ­никами любого возраста и не провоцирует реакций за­щитного характера.

Основной диагностический материал — изобрази­тельная продукция. Это в какой-то мере сближает арт-терапию с проективными рисуночными тестами. Неко­торые авторы даже выделяют в качестве самостоятельной разновидности — проективную арт-терапию (Е. М. Бурно, С. Кратохвил, А. А. Осипова и др.).

В других публикациях отмечается принадлежность арт-терапии к группе экспрессивных проективных ме­тодов, что вполне оправдано в аспекте диагности­ческих возможностей рисунка. Вместе с тем арт-терапия, безусловно, более глубокий феномен.

Арт-терапевтическая интерпретация рисунков не яв­ляется самоцелью и не сводится к количественному и качественному анализу формальных элементов, хотя, несомненно, основы такой работы присутствуют. При­оритетные формальные составляющие — линия, форма, цвет в их взаимосвязанной динамике, а также другие ас­пекты и способы символического выражения средства­ми изобразительного творчества.

Итак, в названных подходах к диагностике нетрудно заметить существенные различия, которые для нагляд­ности представлены в виде таблицы.

 

Сравниваемые признаки   Проективный рисунок   Арт-терапия (терапевтическое рисование)  
1.   Цели   Диагностическая   Психотерапевтическая  
             
            Диагностическая  
            Коммуникативная Развивающая  
2.   Диагностический материал,   Рисунок Пострисуночный опрос   Рисунок Продукт художественного творчества  
    средства     Вербальная коммуникация  
            Невербальная коммуникация  
             
             
3.   Тема задания   Ограничена Тема, содержание задания,   Определяется логикой арт-терапии,
        инструкция строго соответ­ствуют верифи­цированному     может быть свободной  
        тесту      
             
4.   Психологические механизмы   Проекция   Проекция Перенос Контрперенос  
5.   Интерпретация   Качественная и количественная Измерение в строгом смысле не применяется.  
    результатов   обработка в соот­ветствии со стандартизированны­ми ­   Герменевтический подход к интерпретации
        критериями. Речевая коммуникация, обратная  
        Технологический   связь, понимание в сочетании с    
        уровень интерпретации   интерпретацией  
             
             
             
6.   Участие   Допускается отсутствие   Обязательное присутствие  
    специалиста   при тестировании     арт-терапевта    
           

 



В проективных графических методах изобразитель­ный образ для специалиста — только диагностический материал. При этом используются стандартные шкалы формальных элементов.

Производится структурное (или формально-струк­турное) расчленение рисунка, качественный и количе­ственный анализ характерных деталей, интерпретация с целью выяснения индивидуально-личностных харак­теристик автора графического продукта.

Например, отслеживаются особенности оформления, композиции, перспективы, пропорций, линий, штриха, освещения (Р. Б. Хайкин); формально-стилевые особен­ности изображения (М. Е, Бурно), учитывается частота встречаемости определенных параметров и т. д.

Словом, данный уровень интерпретации рисунков логично определить как технологический.

Проведение проективного рисования допускает от­сутствие как самого исследователя (психолога), так и процедуры пострисуночного опроса, например, если ра­бота выполняется в домашних условиях. Однако следу­ет отметить, что в таком случае диагностическая цен­ность методики существенно снижается.

Арт-терапевтическая диагностика невозможна в от­сутствие специалиста. Вместо независимой интерпрета­ции формальных признаков рисунка психолог опирает­ся на систему значений и ассоциаций самого автора, использует разнообразные речевые стратегии, отслежи­вает особенности его мимики, движений, невербальной звуковой экспрессии и других реакций.

Следует подчеркнуть и тот факт, что число темати­ческих заданий для графических проективных тестов ограничено. В частности, к классическим относят ри­сунок человека (тесты Ф. Гудинаф, Д. Харриса), «Де­рево» (К. Кох), «Дом — дерево — человек» (Д. Бук); ри­сунок семьи (В. Вульф; В. Хьюлс; Р. К. Берне, С. К. Кауфман) и некоторые другие.

В арт-терапии, напротив, предлагаются самые разно­образные темы для творческой деятельности. Однако их диагностическая ценность не возводится в абсолют. Ри­сунки не подвергаются аналитическому разбору исклю­чительно с целью выявления значения. Интроспектив­ное восприятие считается более информативным, нежели внешние признаки законченного произведения (Р. Гудман, К. Рудестам, Г. Ферс и др.).

К тому же велика опасность субъективизма, проек­ции диагностических ожиданий и переживаний самого специалиста в процессе интерпретации полученного ма­териала. «Собственная внутренняя жизнь вмешивается в мое восприятие внешнего мира и, возможно, я неволь­ными интерпретациями увожу ребенка с его пути», — размышляет Г. Шоттенлоэр .

В каждом графическом изображении, которое можно рассматривать как невербальное сообщение для кого-то другого, остается нечто специфически индивидуальное. И трудность методической задачи, по словам Е. С. Романо­вой, О. Ф. Потемкиной, — максимально контрастно выде­лить то, что принадлежит автору, отчленив его от того, что составляет нормативную, «неавторскую» сторону изобра­жения — канву объективной ситуации, влияние стандарта задания, содержание общего смысла сообщения.

Проблема искажения объективности в какой-то мере связана с принципом психологической проекции как ос­новы проективного рисования. Проекция лежит в осно­ве всех видов художественного и научного творчества, а субъект проецирует (отражает, выражает) свои неосоз­наваемые или скрываемые потребности, комплексы, вы­теснения, переживания, мотивы. Причем люди, имеющие более низкие показатели базового доверия, склонны к проекции на продукты спонтанного творчества преиму­щественно депрессивных переживаний.

В общем, в любом человеке, как подготовленном, так и неподготовленном, заложена способность к проециро­ванию своих внутренних состояний в визуальной форме. По мере того, как участники передают свой эмоциональ­ный опыт в изобразительном творчестве, они очень часто становятся способными описывать его в словах (М. Наумбург). Иными словами, изобразительный продукт — отражение индивидуально-психологических свойств ав­тора, его мироощущения, характера, самооценки.

Любой детский рисунок является проективным по от­ношению к внутреннему психическому состоянию лич­ности (К. Маховер). Особенности социальных обстоя­тельств развития, семейной ситуации, эмоциональное и физическое самочувствие, а также другие подобные фак­торы влияют на построение художественного образа, композицию, использование пространства цвета, симво­лики, характер движений.

Даже каракули обладают высоким диагностическим потенциалом и расцениваются как индикатор самопоз­нания и социальной зрелости личности, которая пере­дается структурой каракулей (Э. Ульман, Ф. Кейн). Можно заключить, подчеркивает М. Бетенски, что кара­кули представляют новую информацию для диагности­ки и новые ресурсы для арт-терапии.

Графические методы дают человеку возможность са­мому не только проецировать реальность, но и по-свое­му интерпретировать ее. Естественно, что полученный результат в значительной мере несет на себе отпечаток личности, ее настроения, состояния, чувств, особеннос­тей внутреннего мира. Вот почему специалист, стремя­щейся разобраться в содержании изобразительной про­дукции, должен ориентироваться не на умозрительные представления и собственные проекции, а на ассоциации самого автора и «язык» его тела (Р. Гудман).

Иначе говоря, прямолинейная интерпретация не дол­жна иметь места в арт-терапии. Р. Гудман предостерегает от использования «технологии поваренной книги» в ди­агностике рисунков, настаивает на необходимости наблю­дать за вербальной экспрессией человека, уметь выстраи­вать речевую стратегию, правильно подбирать слова и не относиться к ним как к чему-то второстепенному.

Сказанное созвучно убеждениям М. М. Бахтина, со­гласно которым нельзя овладеть внутренним человеком, увидеть и понять, делая его объектом безучастного нейт­рального анализа. К нему можно подойти и раскрыть — точнее, заставить его самого раскрыться — лишь путем общения, диалогически.

Таким образом, арт-терапевтическая интерпретация в отличие от проективных графических методов сопро­вождается обратной вербальной связью, основанной на рефлексии самого «художника», побуждающей его к са­мостоятельному осознанию содержания внутреннего мира. Приоритетны ориентиры на собственные ассоци­ации автора изобразительного продукта, его невербаль­ное поведение и вербальную экспрессию.

Характерно, что арт-терапия дает человеку возмож­ность одновременно выступать в качестве «свидетеля» и «непосредственного участника» изобразительного про­цесса, проводить рефлексию своего травматического опыта, «переводя» информацию о нем с эмоционально­го на когнитивный уровень (Р. Гудман).

Пластический образ отражает совокупность тех или иных представлений и является наиболее экономичным инструментом коммуникации. Рисунок, в сравнении с вербальным языком, открыто и искренне передает смысл изображенного. Подчеркивая эту особенность, К. Юнг называл художников «рупорами бессознательного».

Итак, именно в процессе терапевтического рисования неосознанные реакции личности наиболее ярко выража­ются, что позволяет сделать вывод о глубинном, проек­тивном потенциале арт-терапевтической диагностики, а также о ее существенных преимуществах в ряде случаев.

Образно говоря, важно знать ответ на вопрос: «Что такое хорошо и что такое плохо» в интерпретации рисунка.

 

2. Границы метода арт-терапевтической диагностики

 

Изобразительное творчество — привлекательное и интересное занятие, доступное для детей и взрослых, обладающее высоким психодиагностическим потенци­алом.

Вместе с тем категория диагностики в арт-терапии скорее многогранный комплексный феномен в контек­сте лонгитюдного исследования, нежели просто метод. Хотя данный термин в широком его понимании введен в научный оборот.

Стало быть, необходимо осмыслить феноменологию, исследовательские ресурсы и ограничения метода арт-терапевтической диагностики, обозначить реальные гра­ницы, в рамках которых полученная информация будет соответствовать критериям объективности, надежности, корректности, достоверности.

Ограничение 1. Общепризнанно, что все люди без ис­ключения, независимо от возраста, расового и нацио­нального происхождения, обладают способностью к творчеству. Однако объективный факт отражения в ху­дожественном продукте определенных культурных ус­тановок логично отнести к одному из ограничений диаг­ностического потенциала арт-терапии.

Через визуальные образы, содержащие графические признаки принадлежности к какой-либо конкретной культуре, люди передают представления о самих себе. К примеру, для рисунков мексиканца могут быть характер­ны жирные контуры фигур, а в рисунках японца обна­руживается много свободного пространства. Оба этих примера демонстрируют некоторую связь изобразительной экспрессии с культурно-этническими основами и традициями.

В качестве критериев, характеризующих бессозна­тельные процессы, рассматриваются формальные эле­менты изображения. Однако неоднозначность и разно­речивость их интерпретации — еще одно ограничение метода арт-терапевтической диагностики. Словом, про­блема валидности методов анализа визуальных данных и контент-анализа субъективной информации остается актуальной.

Ограничение 2. Категория анализа в арт-терапии ог­раничена продуктами художественного спонтанного творчества. Формализованная сторона представлена сле­дующим порядком действий. Производится структурное (или формально-структурное) расчленение рисунка. Вы­бираются признаки, которые подлежат анализу (стандар­тизированные графические характеристики рисунка:

расположение на листе, размеры фигур, преобладающие цвета, штриховка и т. д.). Регистрируется и подсчитыва­ется частота встречаемости признака (элемента), соот­ветствующего категории наблюдения в продуктах дея­тельности испытуемого. Производится содержательная интерпретация результатов статистического анализа. Однако при этом вполне может исказиться или утратить­ся понимание тонкой «материи души».

Бессмысленность исключительно формализован­ной диагностики и интерпретации подчеркивают мно­гие специалисты. Так, С. Кратохвил с большой долей иронии замечает, что вершины гор могут ассоцииро­ваться с образом материнской груди, свидетельство­вать о тревожности, личностных проблемах, страхах или всего лишь о том, что автор рисунка вырос в гори­стой местности.

Еще один пример — интерпретация солнца как сим­вола родительской фигуры. Действительно ли, раз­мышляет Р. Гудман, солнце следует ассоциировать с ав­торитетом, потому что оно «царит» на небе, дарит всем свет, тепло и связано с представлением о Боге? Это не означает, что подобные толкования образов являются неверными. Просто они далеко не всегда верны. И даже если верны, то можно ли это как-то проверить? «Делая обобщающие заключения, мы стремимся к объективности, возможно, игнорируя при этом содер­жание, вкладываемое в образ его создателем. Так ут­рачивается связь между символом и тем, что он сим­волизирует. К сожалению, безоглядно используя словари символов, мы предаем основы своей деятель­ности. Мы всегда должны оглядываться назад и, пы­таясь сформулировать оценочные суждения, поста­раться увидеть глубинный смысл изображения. Лишь принимая во внимание все многообразие ассоциаций, вызываемых этим образом, мы можем сделать более верную интерпретацию».

Очень трудно, по словам Г. Ферса, расположить опор­ные элементы в последовательном порядке. Для этого не существует готовых рецептов и методов.

К тому же субъект может проецировать когнитивные образы как результат усвоенных в процессе обучения знаний, изобразительных шаблонов и навыков рисова­ния. Например, дети знают, что ствол у дерева чаще все­го коричневый, листва зеленая, небо голубое, а солнце желтое, и соответственно изображают их. Бывает, при­думывая историю от имени своего рисунка, утвержда­ют: «Это дерево — я сам», а далее легко переключаются на пересказ из учебника природоведения.

Одна из наиболее типичных ошибок при рассмотре­нии детских работ заключается в применении тех под­ходов к интерпретации, которые обычно используются в работе со взрослыми. Как подчеркивает М. Хэгуд, наши собственные проекции и психоаналитические объяснения, основанные на теоретических положени­ях, касаются психики взрослых и вряд ли уместны в ра­боте с детьми.

Ограничение 3. Итак, специфика изобразительного творчества в детском возрасте это тоже своеобразная граница метода арт-терапевтической диагностики.

В контексте сказанного выделим, по меньшей мере, два аспекта: объективные закономерности и этапы раз­вития детского творчества, которые отражаются в рисун­ке, а также субъективные процессы роста и развития ре­бенка. Иными словами, психолог взаимодействует с еще не сложившейся, слабо интегрированной структурой, незрелой личностью.

Тем не менее, известны общие ориентиры, на кото­рых можно строить изучение ведущих индивидуально-типологических тенденций и выявлять степень адапти-рованности (или дезадаптации) обследуемого ребенка (Л. Н. Собчик).

Ограничение 4. Общее для всех возрастных групп.Оновызвано отсутствием строгой стандартизации, преобла­данием эмпирического подхода в арт-терапевтической диагностике и, соответственно, субъективным характе­ром, зависимостью от уровня подготовленности, интуи­ции, личного опыта психолога (арт-терапевта). Получен­ные таким способом данные имеют описательный характер, их трудно измерить и представить в виде строй­ной системы статистически объективных, надежных, достоверных результатов.

Тотальное количественное исследование, по мнению многих специалистов, также не является универсальным, поскольку деформирует видение объекта, высвечивая только ту его часть, которая поддается измерению. Ка­чественная же интерпретация изобразительной продук­ции помогает увидеть глубинные основы индивидуаль­но-личностного паттерна, снижая риск «обобщить индивидуальность».

Специалисты слишком долго, по словам Ш. Мак-Ниффа, концентрировали свое внимание на продук­тах творческой деятельности клиентов. А ключ к по­ниманию исцеляющих возможностей искусства заключается в реализации творческого потенциала че­ловека.

Назначение арт-терапии не в том, чтобы выявлять психические недостатки или нарушения, подчеркивает В. Беккер-Глош. Напротив, она обращена к сильным сто­ронам личности, а также обладает удивительным свой­ством внутренней поддержки и восстановления целост­ности человека. В данном контексте интересна позиция Ф. Ницше. Для него здоровье означало не сво­боду от болезни, а способность человека с ней справлять­ся. И именно эта способность актуализируется в процес­се изобразительного творчества.

 

3. Правила арт-терапевтической диагностики.

 

Итак, арт-терапевтическая диагностика вряд ли мо­жет быть отнесена к самодостаточным методам, поэто­му в научном исследовании играет вспомогательную роль. Однако в сочетании с другими качественными ме­тодами именно арт-терапевтическое взаимодействие позволяет максимально полно и бережно представить феноменологическую картину изучаемых явлений, обеспечить глубокое и индивидуализированное их по­нимание.

С позиций феноменологии творческий продукт кли­ента рассматривается как выражение внутреннего пере­живания, часть его личности. По наблюдению М. Бетенски, этот метод вызывает доверие у человека, который сначала пребывает в роли художника, затем становится наблюдателем и со времен инициирует ощущение себя как личности в процессе терапии. Это ощущение растет при систематическом самовыражении и открытости внутренних переживаний.

Арт-терапевтическую диагностику правомерно рас­сматривать и в контексте герменевтических методов, которые опираются на чувства и интуицию. Они пред­назначены для реконструкции внутренней логики и смысла тех или иных действий субъекта, которые име­ют знаково-символическое выражение. Именно с помо­щью понимания удается за внешними проявлениями человека увидеть субъективные смыслы, ценности, от­ношения, переживания и другие гуманитарные сущнос­ти. Эти уникальные возможности предоставляются арт-терапевту в процессе вербальной и невербальной ком­муникации с клиентом посредством его изобразительной продукции.

В работах психотерапевта В. Оклендер содержатся простые инструкции, отражающие самую суть арт-терапевтического обсуждения изобразительного материала, по оценке Р. Гудман,«золотые правила».

• Дайте клиенту рассказать о своей работе так, как он этого хочет.

• Попросите прокомментировать те или иные час­ти рисунка, прояснить их значение, описать опре­деленные формы, предметы или персонажей. Это поможет избежать преждевременных предположе­ний относительно содержания работы.

• Попросите клиента описать работу от первого лица, желательно, для каждого из элементов изображения. Клиент может построить диалоги между отдельными частями работы, независимо от того, являются ли эти части персонажами, гео­метрическими формами или объектами. Необхо­димо различать «эго-ориентированные» и «объект-ориентированные» вопросы. Коммента­рии клиента при этом могут касаться внешних или внутренних свойств предмета. Если, скажем, клиент вылепил из глины какой-либо пищевой продукт, можно спросить, что он ел на завтрак или что ему нравится больше всего из блюд, ко­торые готовит его мать? Первый вопрос более «объект-ориентированный», второй — более «эго-ориентированный». Арт-терапевт, выбирая тот или иной вопрос, должен решить, на каком уровне следует сначала вести обсуждение. Если клиент не знает, что означает та или иная часть изображения, арт-терапевт может дать свое объяснение, однако надо спросить клиента, на­сколько такое объяснение представляется ему верным. Отношение к сказанному проверяется как по вербальным, так и невербальным реакциям. Когда объяснение не вызывает никакой ре­акции, стоит подумать, связано ли это с ошибоч­ной интерпретацией или вызвано неготовностью клиента.

• Побуждайте клиента фокусировать внимание на цветах. О чем они говорят ему? Фокусируясь на цвете, он может что-то осознать. Следует учесть, что цвета могут использоваться в разное время по-разному: в одних случаях они отражают свойства объектов, в других — отношение автора к этим объектам.

• Старайтесь фиксировать особенности интонации, положение тела, выражение лица, ритм дыхания клиента. Используйте эти наблюдения для даль­нейшего расспроса либо, в случае сильного напря­жения клиента, для переключения на другую тему. Поскольку изобразительный процесс сопряжен с выраженными физическими и эмоциональными реакциями, все они должны быть предметом для наблюдения со стороны арт-терапевта.

• Помогайте клиенту осознать связь между соб­ственными высказываниями о творческой рабо­те и его жизненной ситуацией, осторожно зада­вая вопросы о том, что и как из реальной жизни может отражать созданный им изобразительный продукт. Следует понимать, насколько клиент способен интегрировать интерпретации. Даже если ваши объяснения справедливы, они могут вызывать сопротивление. Но если вы правы, а клиент еще не готов их принять, помните, что еще будет возможность вернуться к этим объяс­нениям.

• Обратите особое внимание на отсутствующие ча­сти изображения и пустые пространства на рисун­ке. Вовсе не обязательно, что отсутствие той или иной части должно нести символическую нагруз­ку. Изображение может иметь «стенографический характер». Например, Я. Боверс отмечает, что при изображении человеческой фигуры лицами, пере­несшими насилие, отсутствие нижней части тела в одних случаях может говорить о подавленной сексуальности, а в других — об искаженном обра­зе «Я».

• Помните, что иногда следует принимать изобра­жение буквально, иногда искать нечто противо­положное изображенному, в особенности, если есть основания для такого предположения. Рабо­ты Эдит Крамер, в частности, изобилуют приме­рами изображения фантастических героев деть­ми с сильным Эго, чувствующими себя уверенно. В то же время она указывает, что подобные изоб­ражения часто создаются детьми, стремящимися сформировать идеальный, нереалистический об­раз «Я», в результате чего они всякий раз болез­ненно переживают крушение этого идеала.

• Просите клиента рассказать о том, что он чувство­вал в процессе создания работы, до ее начала, а также после ее завершения.

• Предоставьте клиенту возможность работать в удобном для него темпе и с сознанием того, что он будет изображать нечто, что может изобразить, и отражать те состояния, к исследованию которых готов. Независимо от степени директивности под­хода, мы должны давать клиенту возможность по­чувствовать, что он сам контролирует изобрази­тельный процесс и его результаты.

• Стремитесь выделять в работах клиента наиболее устойчивые темы и образы. С течением времени, по мере того как будут определяться смысловые связи, в них многое может проясниться и «загово­рить». Со временем клиент будет готов к тому, что­бы увидеть в своих изображениях единые смыс­ловые линии в контексте всей проделанной работы.

Таким образом, в современном научном мире сосуще­ствуют противоположные представления о возможности рационального толкования изобразительного продук­та. Согласно одним позициям, в силу иррациональной природы творческого вдохновения невозможно логичес­ки осмыслить и «прочитать» рисунок. Согласно другой точке зрения, заключенные в изображении «личные смыслы», переживания могут быть раскодированы и осознанны как самим «художником», так и специалис­том (арт-терапевтом, психологом), который призван по­мочь автору понять содержание и символику собствен­ного творчества.

Данные представления в целом отражают основные тенденции в развитии исследований и в аспекте потен­циальных возможностей арт-терапевтической диагнос­тики, и в аспекте границ ее эффективности.

Вместе с тем специалисты сходятся во мнении о по­зитивном ресурсе самой арт-терапии и отсутствии про­тивопоказаний. Любой человек примерно с пяти-шести-летнего возраста, независимо от культурного опыта и художественных способностей может быть участником арт-терапевтического процесса. Считается, что до этого периода символическая деятельность еще только фор­мируется, а дети лишь осваивают материал и способы изображения. Изобразительная деятельность дошколь­ников остается в рамках игрового экспериментирования, поэтому арт-терапевтические занятия не эффективны в полной мере.

Подростковый и юношеский периоды, напротив, бла­гоприятны для применения арт-терапии. Общение через экспрессивную продукцию нередко предпочтительнее вербальной коммуникации, поскольку помогает моло­дым людям «спрятать» свои переживания в визуальных образах и избежать прямого контакта с взрослым (пси­хологом, учителем). По мере осознания своих внутрипсихических проблем и конфликтов взрослые и дети по­степенно могут переходить к их вербализации, преодолению, разрешению.

 

<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
Терминологическое поле арт-терапии | Тема 3. Психодинамический подход и арт-терапия.


Дата добавления: 2018-03-01; просмотров: 220; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ


Поиск по сайту:

При помощи поиска вы сможете найти нужную вам информацию, введите в поисковое поле ключевые слова и изучайте нужную вам информацию.

Поделитесь с друзьями:

Если вам понравился данный ресурс вы можете рассказать о нем друзьям. Сделать это можно через соц. кнопки выше.
helpiks.org - Хелпикс.Орг - 2014-2018 год. Материал сайта представляется для ознакомительного и учебного использования. | Поддержка
Генерация страницы за: 0.011 сек.