ОБСТАНОВКА В ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКЕ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ 60-Х ГОДОВ

Экономическое положение. Итоги «Союза ради прогресса».Реформистская политика в рамках «Союза ради прогресса» дала определенные результаты, хотя и не могла радикально изменить ситуацию. В результате аграрныхреформ в течение 60-х годов произошло частичное перераспределение земель. За счет государственного фонда и помещичьих земель в 60-е годы (не считая Кубы) почти полтора миллиона крестьянских семей получили более 56 млн. га земли. В различных странах итоги аграрных реформ оказались неодинаковыми. На Кубе были полностью ликвидированы не только латифундизм, но и капиталистическое сельское хозяйство. В Мексике и Боливии, переживших глубокие революционные процессы, с господством традиционного латифундизма было покончено, широкие массы сельского населения получили доступ к земле. На долю Мексики в 1958–1970 гг. пришлось более половины всей перераспределенной за это время в регионе земли и около половины получивших ее. В Боливии в результате аграрной реформы в 1953–1964 гг. около 240 тыс. семей получили 7 млн. га. Здесь аграрная реформа проводилась прежде всего в интересах крестьянства и носила революционный характер. Серьезно были подорваны позиции латифундизма в результате аграрной реформы 1960 г. в Венесуэле, где около 200 тыс. семей бесплатно получили 5 млн. га земли, притом большая часть из них – за счет помещиков. Радикальный характер имела аграрная реформа 1967 г. в Чили.

Аграрные реформы 1961–1964 гг. в Колумбии, Эквадоре и Перу имели более умеренные масштабы. В этих странах перераспределение земли шло преимущественно за счет государственного земельного фонда, помещичье землевладение было задето слабо. В Колумбии за 1961–1973 гг. 120 тыс. крестьянских семей получили 3,5 млн. га, в Эквадоре около 70 тыс. семей – 700 тыс. га, в Перу 150 тыс. семей приобрели до 1968 г. 1,9 млн. га.

В Бразилии и в Центральной Америке аграрная реформа практически не состоялась – здесь за счет колонизации неосвоенных государственных территорий и выдачи удостоверений на уже занятые крестьянские участки было наделено землей ничтожное количество семей. В гигантской Бразилии, например, землю получили в 60-е годы лишь 5 тыс. семей.

В Аргентине, Уругвае и Парагвае аграрных реформ вообще не было. В Аргентине и Уругвае это объяснялось в значительной мере тем, что тут латифундистское хозяйство было более активно втянуто в крупнотоварное капиталистическое производство. Поэтому в аграрной политике больший акцент был сделанна проблемах аренды, агротехнических и финансовых мероприятиях.


Аграрные реформы увеличили фермерскую прослойку, содействовали капиталистической эволюции латифундизма, расширили введенные в оборот земли, способствовали росту потребительского рынка. За полтора десятилетия до 1970 г. почти в 3 раза увеличился тракторный парк, более чем в 4 раза – потребление минеральных удобрений.

И все же аграрный вопрос и после реформ 60-х годов во многих странах оставался острым. В конце 60-х годов более 62% сельскохозяйственных угодий (465 млн. га) в регионе удерживали в своих руках 100 тыс. помещиков (1% хозяйств). Лишь '/б часть их владений обрабатывалась. Одновременно 7,5 млн. мелких землевладельцев (76% хозяйств) имели в своем распоряжении только 4,5% угодий. Миллионы семей оставались без земли. Хотя сельскохозяйственное производство росло в 60-е годы ежегодно в среднем на 3%, на душу населения его объем почти не изменился из-за высоких темпов увеличения числа жителей.



В 60-е годы«импортзамещающая индустриализация» постепенно распространялась на страны, ранее слабо ею затронутые. Для более развитых государств наступил ее второй этап, заключавшийся в переходе к производству более сложных промышленных товаров и предметов потребления (автомобили, электробытовая техника и радиоаппаратура), новых по технологии товаров. Более быстрое развитие получило производство средств производства. Среднегодовые темпы прироста ВВП в Латинской Америке в 60-е годы составили 5,6% против 4,7% в 50-е годы, а в обрабатывающей промышленности увеличились с 6,2% в 1956–1960 гг. до 7,3% в 1966–1970 гг. Притом доля тяжелой промышленности в общей продукции обрабатывающей промышленности выросла за 60-е годы с 41 до 52%. Удельный вес сельского хозяйства в ВВП сократился с 17 до 14%, а промышленности и смежных с нею отраслей инфраструктуры превысил 40%. Добыча нефти за эти 10 лет увеличилась почти в полтора раза (со 194,3 млн. т до 269 млн. т), производство электроэнергии–более чем в 2 раза (до 143,6 млрд. кВт • ч), выплавка стали – почти в 3 раза, производство и сборка легковых автомобилей – в 4,5 раза.

На Латинскую Америку начала распространятьсянаучно-техническая революция. В 1966 г. здесь уже имелось 200 ЭВМ, интенсивно импортировались оборудование и патенты. Научно-техническая революция в Латинской Америке делала первые шаги и наслаивалась на процесс индустриализации, механизацию и конвейеризацию труда, создание новых отраслей.

В 40–60-е годы в более развитых странах (Аргентина, Чили, Бразилия, Мексика, Уругвай, Венесуэла, Колумбия) формируется и крепнет промышленно-финансовая монополистическая верхушка. Спецификой Латинской Америки было то, что местный монополистический капитал развивался в тесной связи с иностранным и


' нередко играл подчиненную роль. Другой особенностью была активная стимулирующая роль государства в становлении местного монополистического капитала. В связи с этим уже в начальной стадии развития монополистического капитала проявилисьгосударственно-монополистические тенденции. В 60-е годы наблюдалась экспансия капитала Бразилии, Аргентины, Мексики, Венесуэлы в соседние страны. Начинается проникновение бразильского капитала в Африку.

Первые местные компании поярились в Латинской Америке давно, еще на рубеже XIX и XXвв. Но это были скорее монополии раннекапиталистического типа и поначалу имели больше общего с английскими монополиями XVI–XVII вв. В дальнейшем они подверглись эволюции. Эти компании выросли на основе крупнотоварного аграрно-сырьевого производства и финансово-торговых операций, к которым подключались смежные производства. В процессе же бурного роста импортзамещающей промышленности с середины XX в. формируются промышленно-финансовые компании и объединения нового типа. К концу 60-х годов в Латинской Америке было 3 тыс. промышленников и финансистов-миллионеров, 27 корпораций имели состояние свыше 100 млн. долл.

Монополистическая верхушка в Латинской Америке в итоге включила в свой состав представителей как собственно промышленного и финансового капитала, так и помещичьих кругов – крупных аграрных компаний («Менендес» в Аргентине, кофейный король Лунарделли в Бразилии). В руках этих компаний находились торговые предприятия, банки, транспорт, заводы и фабрики перерабатывающих отраслей. В Бразилии 4 компании доминировали в товарном производстве кофе. В Аргентине 15 скотоводческих компаний владели 6,6 млн. га земли, имели свои банки, флот, заводы. 5 крупнейших корпораций в Аргентине в 1960 г. контролировали почти 2/3 экспорта пшеницы и половину экспорта кукурузы.



Для Латинской Америки было характерно также наличие крупных государственных монополий, нередко превосходивших по масштабам частные компании. Аргентинской государственной компании, например, принадлежала вся огромная, густая железнодорожная сеть страны. Численность ее персонала превышала 200 тыс. человек. На предприятиях аргентинской государственной нефтяной компании работало 37 тыс. человек. В Мексике также нефть и железные дороги принадлежали соответствующим монопольным государственным компаниям. В Бразилии крупнейшими государственными объединениями были нефтяная компания «Петробраз» и «Банку ду Бразил».

Концентрация и монополизация производства происходила одновременно с продолжавшимся ростом мелкого и среднего предпринимательства, игравшего существенную роль на местном потребительском


рынке. Питательной средой для него являлось наличие обильной дешевой рабочей силы и незанятого населения, вытесненных из аграрного и других секторов вследствие кризисных тенденций в традиционных отраслях и процессов модернизации экономики. В Аргентине и Чили около 40% занятых в промышленности и строительстве в 1970 г. приходилось на кустарное производство. В Центральной Америке, в Эквадоре и Парагвае эта цифра доходила до 60–80%. Большая часть мелких собственников с трудом обеспечивала свое существование. В таких условиях развитие крупного монополистического производства усиливало неоднородность экономического базиса, в котором современные формы предпринимательства соседствовали и взаимодействовали с раннекапиталистическими.

Недостаточная материальная и организационно-техническая база местного капитала привела к усилению роли иностранных корпораций в процессе индустриализации. Благоприятные условия для экспансии иностранного капитала создавала и политика «Союза ради прогресса». Прямые частные иностранные инвестиции в Латинской Америке за 60-е годы возросли в 2 раза, достигнув почти 18 млрд. долл., в том числе американские – 14,7 млрд. Общая сумма инвестиций и кредитов США увеличилась с 13,5 млрд. долл. до 28,7 млрд.

Ведущим орудием экспансии иностранного капитала стали транснациональные корпорации (ТНК)1, в основном американские. Иностранные капиталы вкладывались теперь преимущественно в новые отрасли обрабатывающей промышленности – химическую, электротехническую, машиностроительную, автомобильную. Большую роль приобрело предоставление новой технологии, лицензий, технических и организационных услуг. Широкое распространение получили смешанные компании. Практиковалось участие иностранного капитала в национальных, в том числе государственных, компаниях, привлечение местного капитала в ТНК. С помощью субподрядов ТНК вовлекали в орбиту своего влияния часть мелких и средних производителей. Программа «Союза ради прогресса» способствовала росту кредитной экспансии. Государственные кредиты и займы международных финансовых организаций в 60-е годы составили 50% внешнего финансирования. Ежегодный вывоз прибылей на вложенный капитал из Латинской Америки во второй половине 60-х годов достиг 2 млрд. долл. Внешняя задолженность стран региона увеличилась с 6,6 млрд. долл. в 1960 г. до 19,4 млрд. в 1970 г. Более гибкие формы экспансии иностранного капитала, его большая динамичность и эффективность, установление более тесных органических связей между местным и иностранным капита-1 Так стали называть компании, значительная, иногда и большая часть производственного капитала которых размещается в ряде зарубежных стран.


лом обеспечивали сохранение экономической зависимости Латинской Америки от мировых центров капитализма.

Интеграционные процессы в 60-е годы не оправдали возлагавшихся на них надежд. Либерализация внутризональной торговли Продвигалась с трудом, так что участники ЛАСТ в 1969 г. отложили создание общего рынка на более отдаленное время. Но все же некоторые позитивные сдвиги были. Удельный вес внутрирегиональ-ной торговли в общем экспорте региона (при значительном увеличении его объема) вырос за 60-е годы с 8–9 до 13%, притом доля промышленной продукции во внутрирегиональном экспорте возросла с 12,6 до 39,3%. Улучшилась структура латиноамериканского экспорта в целом: удельный вес продовольствия и сырья в нем уменьшился с 90 до 80%, а готовых промышленных изделий – увеличился с 2,2 до 6,4%. Произошли позитивные изменения в географии внешней торговли, она стала менее зависимой от односторонней ориентации на США. В экспорте стран региона удельный вес США за 60-е годы уменьшился с 40 до 32,5%, доля Западной Европы сохранилась стабильной (около 33%), Японии–г выросла с 2,6 до 5,4%. Увеличилось присутствие в экспорте региона социалистических стран–с 3 до 6,5% (в том числе СССР–с 1,3 до 3,5%).

В 1968 г. Гайана, Ямайка, Барбадос, Тринидад и Тобаго совместно с зависимыми от Великобритании территориями в Карибском бассейне создали небольшой локальный третий центр интеграции (после ЛАСТ и ЦАОР) – Карибскую ассоциацию свободной торговли (КАСТ), сохранившую тесные экономические связи с Великобританией. В 1969 г. участниками КАСТ был создан Карибский банк развития.

Наблюдались дальнейшие изменения в социально-классовом составе населения. Городское население увеличилось с 48,8% в I960 г. до 57,4% в 1970 г., достигнув в Аргентине, Уругвае, Чили и Венесуэле 70–80%. Менее 40% оно было в большинстве стран Центральной Америки, а также в Парагвае и Эквадоре, менее 20% – в Гаити. Процент занятых в сельском хозяйстве за 10 лет уменьшился с 48 до 41%. В Аргентине эта цифра сократилась до 16%, в Уругвае – до 18%, в Чили и Венесуэле–до 23–26%. В странах Центральной Америки, в Парагвае, Эквадоре, Боливии в аграрном секторе трудилось до 50–66%, а в Гаити–71,5% экономически активного населения. Занятость в промышленности и смежных отраслях за 60-е годы увеличилась с 25,6 до 28%, а в сфере торговли и услуг– с 26 до 30,3%.

Удельный вес лиц наемного труда к 1970 г. превысил 55%. Свыше 70%, т. е. на уровне, близком развитым странам, он был в Аргентине, Уругвае, Чили, Коста-Рике, Тринидаде и Тобаго и Барбадосе, свыше 60% – в Мексике, на Ямайке и Суринаме. Менее


40% наемных работников было в Боливии, Парагвае и Доминиканской Республике, а в Гаити–всего 16%.

Рабочий класс (включая близкие к нему категории трудящихся) вырос за 60-е годы с 30–32 млн. до 38–40. млн. человек, в том числе промышленный пролетариат–до 13–14 млн., сельскохозяйственный– до 10 млн. Значительно увеличилось количество техников и специалистов (с 2,5 млн. до 4,5 млн.), почти в 3 раза–студентов (с 0,5 млн. до 1,5 млн.). Это вело к дальнейшему росту влияния в общественно-политической жизни, наряду с рабочим классом, средних слоев, технической и гуманитарной интеллигенции и студенчества.

Несмотря на определенные и порой важные позитивные результаты, реформистская политика «Союза ради прогресса» к концу 60-х годов вызвала рост разочарования в разных слоях населения. Она не оправдала первоначальных слишком радужных надежд, ею же разбуженных. «Революции в условиях свободы» не произошло. Экономические диспропорции и социальные контрасты сохранились, в ряде случаев даже возросли. Значительная часть трудового потенциала реально не использовалась. Среднедушевой доход 5% наиболее богатых групп населения к 1970 г. был в 47 раз большим, чем 20% беднейших слоев. Проблема развития, продолжения зависимости и отставания от ведущих государств мира, аграрный вопрос, задачи демократизации политической жизни, улучшения положения трудящихся оставались в повестке дня.

Социально-политическое развитие латиноамериканских республик. После серии переворотов 1963–1966 гг. военно-диктаторские режимы восторжествовали в Центральной Америке (кроме Коста-Рики) и на большей территории Южной Америки (Бразилия, Аргентина, Боливия и Парагвай). Военно-диктаторская форма власти призвана была обеспечить условия для осуществлениянеоконсервативного варианта развития капитализма. К таким методам господствующие классы склонялись прежде всего в тех странах, где трудно было укрепить их позиции либерально-реформистскими методами, при сохранении демократических форм правления. Социальная природа военных режимов, установленных в 60-е годы, в большинстве случаев определялась интересами преимущественно промышленно-финансовой верхушки господствующих классов, которая стремилась к ускоренноймодернизации экономики (этим они отличались от традиционных военных диктатур прошлого) и закреплению своего господства путем расширения репрессивных функций государства, ужесточения социальной политики, усиления эксплуатации трудящихся, активного привлечения иностранного капитала. Наиболее характерные примеры такой политики дали крупнейшие страны Южной Америки – Бразилия и Аргентина.






Дата добавления: 2015-09-11; просмотров: 90;


Поиск по сайту:

При помощи поиска вы сможете найти нужную вам информацию, введите в поисковое поле ключевые слова и изучайте нужную вам информацию.

Поделитесь с друзьями:

Если вам понравился данный ресурс вы можете рассказать о нем друзьям. Сделать это можно через соц. кнопки выше.
helpiks.org - Хелпикс.Орг - 2014-2017 год. Материал сайта представляется для ознакомительного и учебного использования. | Поддержка
Генерация страницы за: 0.022 сек.